Наследница огненных льдов
- Автор: Ванина Антонина
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Наследница огненных льдов». Краткое содержание книги:
– Шела, подойди к нарте и не отходи далеко.
– А что случилось?
– Пока не знаю.
Странно всё это. Подумаешь, парочка песцов. Что тут может быть такого страшного?
Но когда я увидела в один момент четырёх зверьков, что дразнили своими пушистыми хвостами Зоркого, ощущение неправильности происходящего всё же посетило меня.
– Откуда они только тут берутся? – спросила я, не рассчитывая услышать ответ, но прогадала.
– Здесь во льдах и подо льдом обитает немало самого разного зверья. И все они друг друга едят, – на ходу объяснял Мортен. – Песцы, они обычные падальщики, подъедают крохи после чужого пиршества.
Тут он замолчал, словно давая мне время осмыслить услышанное, а я задумалась, не понимая, на что мне намекает Мортен:
– За кем песцы подъедают крохи?
– А кто тут самый крупный и удачливый охотник по-твоему? Кто может месяцами скитаться во льдах и питаться вылезшими наружу нерпами?
– Морской медведь, – догадалась я.
– Вот именно. А песцы сбиваются в стайки и бегают за ним, потому что медведь предпочитает выедать у нерп и моржей жир, а всё остальное достаётся падальщикам. Представляешь, оказывается определённая стайка песцов бегает строго за своим медведем. Они многие дни могут идти по его следу, в надежде урвать кусочек у своего добытчика. Но у этого союза есть обратная сторона. Морской медведь тоже кое-что знает о песцах. Если эти мелкие разбойники сбиваются в стаю, значит, где-то рядом есть еда. А медведь тоже не прочь пойти по следу песцов и закусить тухлятиной.
Зоркий со звонким лаем носился из сторону в сторону, а у меня даже в варежках начали холодеть пальцы. От накатившего страха. Выходит, песцы – верные предвестники появления морского медведя? А ведь нам нечем от него отбиваться. Копьё не поможет, одним ударом лапы медведь просто переломит древко, а нож-наконечник отлетит в сторону. Выходит, мы полностью беззащитны. Вот и случилось то, чего так опасался Мортен, почему не хотел идти со мной на север без ружья. Он это предвидел, а вот я ничего не хотела слушать, глупая…
– Мальчик, хватит, возвращайся! Иди к нам! – крикнула я Зоркому и на всякий случай решила прибегнуть к самой безотказной фразе, – Зоркий, кушать!
Я как могла, приманивала раздухарившегося пса, а он упорно не замечал моих криков. А тут и Мортен не выдержал и сказал:
– Пускай лает. Нам это только на руку. Пусть все вокруг слышат, что мы идём.
– Но ведь медведь… – пыталась я сформулировать свои опасения. – Он где-то рядом, да?
– Понятия не имею, но лучше будем исходить из того, что нам надо быть начеку. Если не охотящийся медведь привлекает песцов, то вскоре песцы привлекут к нам медведя. Они чуют оленину. Придётся нам охранять наши запасы и стоянку всю ночь попеременно. Ты сможешь просидеть два часа возле палатки и отпугивать песцов?
– Чем? Копьём?
– Тебе хватит и весла.
– Думаю, два часа я продержусь.
– Вот и прекрасно. Закутаешься в шкуру, понаблюдаешь за обстановкой пару часов, а потом я сменю тебя, ты поспишь два часа, и мы снова поменяемся. Выдержишь?
– Не знаю, – растерялась я, – но надо попытаться.
– Если почувствуешь, что не можешь бороться со сном, и глаза сами собой закрываются, не молчи, лучше буди меня.
– Нет, я не подведу тебя, мы будем нести дежурство поровну.
– Шела, я серьёзно, не надо геройствовать. Ты в карауле не стояла, а у меня кое-какой опыт всё же имеется. Если заснёшь снаружи, эти мелкие твари начнут грызть тебя заживо. Или придёт кое-кто покрупней, а мы не успеем его достойно встретить.
– Я не… я не буду геройствовать. И спать я тоже не буду.
– Посмотрим. Ночь будет очень длинной. Но нас только двое, иного способа её пережить я не вижу.
Так и началась череда изнурительных дней и ночей, что слились для меня в нескончаемую вереницу ожидания, наполненную темнотой, дрёмой, страхом и пронзительным холодом. Привал, примус в палатке, слегка обваренная оленина, часы дяди Руди в одной руке, весло из нарты-байдарки от прытких песцов в другой, парочка фальшфейеров в распахнутом рюкзаке и двухчасовые дежурства, перемежающиеся сном, а потом поход на пределе сил сквозь трескучий мороз и ветер.