Шиноби Мрачного Рассвета [не закончено]

— Они не говорили, я думала Ива или Кумо...

Юна пыталась уложить в голове услышанное. Акацки? Она помогала Акацки? Тем, кто убил Чоджи и Асуму, тем, из-за кого Соши пришлось сжигать себя, возвращая ее с того света?!

— Не может быть...

— Что тебе пообещали? Чего тебе не хватало, Юна?!

Куноичи вздрогнула от рыка, на который вдруг сорвался Шисуи. Маска хладнокровия на мгновение треснула, и горе выплеснулось наружу.

— Хокаге. Они тоже хотели достать эту тварь.

— Хокаге?! Чем тебе не угодил Четве... — Шисуи осекся, побледнев. — Нет... Тот ирьенин, Соши...

— Да, тот ирьенин! Тот, кто пожертвовал ради меня всем! Тот, кого я любила! — давний гнев пришел на помощь Юне, позволив сбросить оцепенение. — Тот, кого эта тварь убила из-за сраной пробирки с кровью его сынка!

— Попытка передать образцы кеккей генкай Орочимару — это безоговорочная измена.

Равнодушный голос, раздавшийся от двери, заставил Юну вздрогнуть. Резко повернувшись, она встретилась глазами с Итачи. Когда джонин успел объявиться на пороге, куноичи не заметила. Стылый взгляд любовника сбил с нее весь запал и заставил поглубже вжаться в кресло. Эмоций на лице АНБУ было не больше, чем у летящего в цель куная.

— Проклятье, что я наделал, — Шисуи спрятал лицо в ладонях. — Как я только позволил себя уговорить...

— Шисуи? — ледяной взгляд Итачи перебрался на друга.

— Это я ей рассказал. Что на самом деле случилось с Соши.

Повисла тишина.

— Знаешь, тебя не должно было быть, — Шисуи неожиданно опустил руки и поднял взгляд на сестру.

Горе спряталось куда-то в глубину черных глаз. На Юну вновь смотрел оперативник АНБУ.

— Что?..

— Я был еще мал, но хорошо все помню. Вторая беременность протекала у мамы очень тяжело.

Куноичи замерла, вслушиваясь. Этого ей брат никогда не рассказывал.

— Ирьенины боялись, что она может не пережить роды и советовали избавиться от плода. А потом... Потом Четвертый, которого ты так ненавидишь, притащил откуда-то Сенджу. Она смогла вытянуть и мать, и тебя.

Шисуи на мгновение замолчал.

— Зря.

Юна дернулась как от удара, не зная, что ответить. Но собраться с мыслями ей не дали.

— Рассказывай. Все, с самого начала. Где, как, когда встретилась с Кокаге, что делала для Акацки.

И опустошенная, Юна заговорила:

— Он называл себя Куница...

Слова лились сами собой. Раздавленная услышанным, куноичи не помышляла ни о сопротивлении, ни о бегстве в посмертие. В запоздалом прозрении она смогла взглянуть на себя со стороны. Юна Учиха, уничтожившая собственную жизнь, помогая убийцам своих друзей. Отличная эпитафия.

Много времени рассказ не занял.

— Где пушка?

— Здесь... — Юна покорно положила на стол печать, вынутую из кармана жилета.

— Протектор.

— Что?..

— Дай сюда свой протектор.

Помедлив мгновение, куноичи послушно стянула с головы повязку. Лоб непривычно тронуло холодком. Взглянув на стальную пластину со стилизованным изображением листа, Юна положила ту на стол. Вот и все, она больше не шиноби.