Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый
- Автор: Гринёва Ирма
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый». Краткое содержание книги:
Содержит нецензурную брань.
Работа занимала у Шурочки полдня, и что делать во второй его половине было не понятно.
Абенсберг – городок крошечный. Все его достопримечательности – центральная площадь с милыми разноцветными домами в баварском стиле, да пивной завод-музей, больше похожий на сказочный замок из Диснейленда, поскольку построен по проекту австрийского архитектора,
великого затейника Хундертвассера1.
В музей Шурочка сбегала в первый же день, дома на площади перещёлкала, в симпатичной пиццерии все пасты перепробовала. В Мюнхен, где достопримечательностей было полным-полно, добираться надо было больше двух часов в одну сторону, да ещё и с пересадкой, так что свободных полдня на него явно не хватало.
А когда у Шурочки образовался целый свободный день, Тимур Георгиевич её в свободное плаванье не отпустил. Буркнул:
– Ты мне завтра нужна!
Эх, Мюнхен! Близок локоток, да не укусишь! Увы! Работа есть работа.
1 – австрийский архитектор и живописец. Реализовал огромное количество нестандартных архитектурных проектов в Австрии, Германии, США, Японии, Израиле, Швейцарии, Новой Зеландии. Также много работал над дизайном государственных флагов, монет, почтовых марок. Несколько раз менял собственное имя, которое из начального – Фридрих превратилось в итоге в Фриденсрайх, что дословно означает – «богатый миром», и, безусловно, отражает суть его личности.
Общественный туалет, Вена
Мусоросжигательный завод, Австрия
6
На следующий день утром, сразу после раннего завтрака, они вдвоём отправились в дорогу. Арендованную машину вёл сам Тимур Георгиевич. Куда и зачем ехали не сказал. А Шурочка и не спрашивала, зная по опыту, что лишние вопросы шефа раздражают.
Ехали долго, больше трёх часов, Шурочка успела даже подремать в машине, так что в каком направлении был их путь, не заметила. Только остановившись около калитки низенького забора, огораживающего участок с аккуратными, расчерченными как по линейке, клумбами цветов, перерезанными прямыми дорожками, и небольшим двухэтажным домом – то ли чья-то дача, то ли частное жилище, разжал губы и соизволил объяснить:
– Тут живёт немецкая семья моего деда.
Шурочка не успела даже толком удивиться, как они вошли в дом, и оказались в окружении множества лиц. Здесь было около десятка людей самых разных возрастов, запомнить сразу – кто есть кто, было нереально. И Шурочка сосредоточилась на двух персонажах – самой пожилой женщине в инвалидном кресле, очень эмоционально отреагировавшей на их появление, вернее, на появление Тимура Георгиевича (конечно, причём тут она, Шурочка? Она ведь только безликий переводчик) и молодого человека примерно её возраста, который не только представил всех членов одной семьи (немецкой семьи деда Тимура Георгиевича), но и в дальнейшем взял на себя почти весь разговор.
Питер, так звали молодого человека, оказался младшим внуком фрау Андерс, той самой дамы преклонного возраста. Он же, как оказалось, помог гроссмутер разыскать в далёкой России Тимура Георгиевича и был единственным, кто знал историю их семьи со слов бабушки. Для остальных её членов известие, что их любимый отец, дедушка и прадедушка был русским, стало шоком, от которого они ещё не отошли, судя по их перевёрнутым лицам.
А у Шурочки и Тимура Георгиевича застыли лица, как только они услышали начало истории семьи Андерс с момента знакомства 27-ти летней немки Агнешки Боден и 20-ти летнего солдата советской армии, бывшего танкиста, Петра Рыбникова2. Их шокировало не только место знакомства – концентрационный лагерь Флоссенбюрг3, где Агнешка работала, но больше всего то, каким бесстрастным и спокойным тоном Питер об этом рассказывал. Как о самой обыкновенной работе кассирши в магазине или продавщицы мороженого!
…Пётр Рыбников поступил в лагерь в июне 1944 года. К этому времени Советская армия уже почти полностью освободила территорию СССР, но немцы ещё верили, что они не победимы. А вот гонения на советских военнопленных в концентрационных лагерях усилилось. Их отправляли в печи крематориев нескончаемым потоком наряду с евреями.