Расправляя крылья 1. Шаг перед пропастью [АТ]

— Да, мне жаль, — признался я и снова вздохнул. — Я сожалею о каждом погибшем, о каждом пострадавшем. Но есть такая вещь, «национальная гордость», «национальное достоинство», сеньор. Они не имеют цены. Вы, как основатель проекта «Энергия» не можете не знать этого.

Господин Ноговицын согласно кивнул — действительно с «Энергией» хороший пример.

— Сегодня Венера заплатила жизнями, но получила её, эту национальную гордость, — продолжил я. — Получила веру в себя, в собственные силы. Марсиане так же получили то, к чему шло все эти годы — расплату за высокомерие. К сожалению, иногда за подобное приходится платить очень дорого, возможно, сотня погибших — не самая великая цена, какая могла быть.

— Ты скажешь об этом семьям погибших? — ещё больше сузились глаза собеседника, а может мне просто так показалось? Во всяком случае, по спине у меня вновь пробежал холодок.

— Нет, сеньор. ПОКА я не готов к этому, — покачал я головой, опуская глаза. Да, господин президент знает, куда бить, чтоб осадить гонор.

— Пока? — усмехнулся он.

— Так точно, сеньор. Пока, — поднял я глаза и упер их в него. Я отвечаю за слова и поступки, и сожаление в общем и целом моего мнения не изменит.

— То есть, считаешь, что со временем сможешь, — озвучил вывод он.

— Мне придется, сеньор, — улыбнулся я. — А значит, научусь.

Господин Ноговицын задумался. Я же усмехнулся, перехватил инициативу и наехал сам:

— Я мог бы обвинить и вас, сеньор. Как человека, причастного к такому явлению, как «марсианское высокомерие». Но не буду делать этого. Вы не мой президент, я не подотчетен вам, как гражданин, вы мне, как ответственный перед избирателем. Но думаю, вы так же сделали должные выводы. — И вернул ему пронзающий взгляд. Который тот почти не заметил.

— У меня больше нет вопросов, — кивнул президент королеве. Та вздохнула и вновь развернула кресло ко мне.

— Хуан, ты ведь понимаешь, что я не могу не наказать тебя?

— Так точно, ваше величество, — вяло произнес я, не вытягиваясь в струнку и не демонстрируя подданнического уважения. — Это ваша обязанность — найти и наказать «паровоза». Отчетность прежде всего! Но я уже сказал, готов понести любое…

— Тогда марш в казарму! С сегодняшнего дня ты лишен права выхода! — грозно рявкнула она, пропустив мой выпендреж мимо ушей. Я понял, ради него и было задумано сегодняшнее шоу, так что в целом я её не подвел. — Пока. Пока я не придумала адекватного наказания, — добавила она интонацией ехидной кошки.

— Есть, слушаюсь, ваше величество!

Я развернулся, щелкнул каблуками и почти строевым шагом направился к выходу.

— Хуан?

У самой двери обернулся. Она улыбнулась.

— С днем рождения!