Избранные произведения. I том

Постелив на скрещенные ноги Терезы бумажную салфетку, он протянул ей нож и вилку.

— Так ка́к, хотите знать, что в моем досье неправда? — спросил он.

— Мне все равно, — ответила она, — и я в него не заглядывала.

Он показал на свой комп.

— Я давно уже подключил к базе данных собственную следящую программу. И знаю, когда и кто получает доступ к информации обо мне.

— Чушь, — бросила она. — Университетскую систему дважды в день проверяют на вирусы.

— На известные вирусы и аномалии, которые можно обнаружить, — поправил он.

— Но при этом вы хотите поделиться со мной своей тайной?

— Лишь потому, что вы мне солгали, — ответил Виггин. — Те, кто привык врать, друг на друга не доносят.

Тереза хмыкнула, явно спрашивая, в чем же заключается ее ложь, но потом попробовала блинчик и хмыкнула еще раз — уже явно имея в виду, что еда не так уж плоха.

— Рад, что понравилось. Я обычно прошу убавить имбиря, чтобы лучше чувствовался вкус овощей. Хотя, естественно, потом я макаю их в невероятно крепкий соево-чили-горчичный соус, так что на самом деле понятия не имею, каковы они на вкус.

— Дайте попробовать соус, — попросила она.

Виггин оказался прав — соус был настолько хорош, что она даже подумала, полить ли им салат или просто отхлебнуть из пластикового стаканчика.

— А если хотите знать, какие сведения обо мне ложны, могу привести полный список: все. Истинны только знаки препинания.

— Абсурд. Кто стал бы это делать? Какой в том смысл? Вы что, свидетель какого-то чудовищного преступления, попавший под защиту?

— Я не родился в Висконсине — я родился в Польше. Я жил там до шести лет и провел в Расине всего две недели до того, как приехать сюда, так что, если бы я встретил кого-то оттуда, я мог бы рассказать о местных достопримечательностях и убедить его, что в самом деле там жил.

— Польша, — проговорила она. Благодаря крестовому походу отца против законов о рождаемости она не могла не знать, что данная страна этим законам не подчиняется.

— Угу, мы нелегальные эмигранты из Польши. Просочились сквозь сеть охранников Гегемонии. Или, может, стоит сказать — полулегальные.

Для подобных ему людей Хинкли Браун был героем.

— Ясно, — разочарованно сказала она. — Весь этот пикник — не ради меня, а ради моего отца.

— А кто ваш отец? — спросил Джон Пол.

— Да бросьте, Виггин, вы же слышали ту девушку в аудитории сегодня утром. Мой отец — Хинкли Браун.

Джон Пол пожал плечами, будто и правда никогда о нем не слыхал.

— Перестаньте, — продолжала она. — Все это показывали по видео в прошлом году. Мой отец ушел в отставку из Международного флота из-за законов о рождаемости, а ваша семья родом из Польши. И не пытайтесь убедить меня, что это совпадение.

— Вы и впрямь весьма подозрительны, — рассмеялся он.

— Не могу поверить, что вы не взяли вонтоны из «Хунаня».

— Не знал, понравятся ли они вам. Они на любителя. Решил не рисковать.