К черту психолога! (СИ)

Отвлекать Воронцова совсем не входило в мои планы, но судьба внесла свои коррективы, смачно пощекотав мой чувствительный нос, который я тут же, безжалостно сжала, но это не помогло избежать громкого чиха. Мне даже показалось, что широкоплечее тело, занимающее водительское кресло, слегка вздрогнуло от громкого звука, но быстро остановило и попыталось скрыть свою реакцию, а в следующее мгновение, Вик уже покинул свое место.

Не знаю, чего я ожидала, но когда дверь рядом со мной распахнулась, а огромное тело Воронцова оказалось рядом — я чуть сознание не потеряла от испуга.

— Рассказывай. — хрипло произносит парень, после чего прочищает горло.

В этот момент, мне хочется рассказать ему всё, даже то, что не касается наших взаимоотношений. В голове образуется такая каша из мыслей и фраз, скопившихся за этот год, что выловить, хотя-бы, одну внятную, совершенно невозможно.

Снимаю колечко с пальца и одеваю его назад, чтобы сфокусироваться на чем-то, кроме лица напротив.

— Яна… — шершавые пальцы обхватывают мою руку, не позволяя продолжать действия с колечком. Кожа, как и раньше, покрывается мурашками от его прикосновения. Будто не было целого года разлуки. Будто ещё вчера мы сладко целовались в этой самой машине, на этом самом заднем сидении.

Пытаюсь вырвать руку, но Вик только сильнее сжимает её, и мне кажется, что вместе с рукой сжимается и мое сердце.

— Пусти. — удаётся вымолвить на одном дыхании. От переполнивших чувств хочется кричать. Мне больно, но в то же время, во мне, будто, зарождается надежда. Буквально чувствую каждой клеточкой, как она разгоняет тягучую тоску по былым временам и моим мечтам.

Когда эмоции бьют через край и на глаза выступают слёзы, а руки бьет нервная дрожь, Вик притягивает меня к себе, прижимая голову к твёрдой груди.

И я тону в аромате хвои и осенней листвы, свойственной только этому мужчине. Только этот запах действует на мой мозг, как выключатель. Я просто тянусь ещё ближе, совершенно забыв о том, сколько боли и обиды принёс обладатель этого самого голововыключательного аромата.

Оказывается, я безумно скучала по сильным рукам, сжимающим меня до хруста костей.

Макушкой чувствую подбородок, покрытый жесткой щетиной. Лёгкое покалывание вызывает очередной табун мурашек от макушки до самых кончиков пальцев.

— Я так соскучился… — произносит на выдохе, губами касаясь моих волос. Смысл разливается теплым ручьем по всему телу, задерживаясь в районе солнечного сплетения горячим комом.

Ощущения и слова сливаются во что-то расплывчатое. Все происходит как во сне.

Молчу, не желая отвечать. Потому что знаю, что стоит только начать говорить и волшебство момента рассеется, растает, как снежная ледяная фигура, красиво сверкающая под ярким весенним солнцем.

Все мое существо хочет остаться в этом моменте. И никогда не вспоминать, почему год назад я приняла решение отказаться от Воронцова.

— Мы должны поговорить, Ян. — произносит, нехотя отстраняясь, и тем самым заставляя дрожать от холода, так внезапно овладевшего моей тушкой.

Киваю, поправляя волосы. Я жутко не хочу, чтобы Вик понял, что со мной происходит.

— Что ты хочешь знать? — глубоко вдохнув, наконец, я решаюсь заговорить. И это становится спусковым крючком для моего спокойствия. Так бывает, когда волнение достигает своего пика: ты вдруг перестаешь трястись и принимаешь ситуацию, какой бы она ни была.

— Ты ведь не встречаешься со Стасом?