Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.

Из-за очевидного нарушения статьи 5 политические и правовые теоретики национал-социализма предпочитали говорить о принятом акте как о «краеугольном камне конституции». Сказать такое о принятом акте после всего означало бы признать его корни в презираемой веймарской конституции. Отсюда и исключительное делегирование власти в соответствии с конституцией и, как следствие, мера, законность которой должна оцениваться в терминах конституции, и то, что они превратили акт в Reichsfuhrungsgesetz, закон, рождающий руководство рейха. Сам он знаменовал собой конец Веймара и начало национал-социалистической системы.[112]

В любом случае национал-социализм не имел отношения к юридическому соответствию господствующей конституционной системе.[113] Она заменяется требованием легитимности.[114] Система легитимна, когда она имеет внутреннее обоснование существования, в этом и заключался успех национал-социалистической революции. Другими словами, обоснование новой конституции заключается в ее успешности — аргумент, который ни нов, ни убедителен.

И при этом нарушения принятого акта не останавливали действия статьи 5. Как мы видели, акт якобы сохранял парламентские учреждения и федеральный совет и обещал гарантии прав президента. Менее чем через два года федеральный совет был упразднен (закон 14 февраля 1934 г.), а должности канцлера и президента были слиты в одну сразу же после смерти Гинденбурга 1 августа 1934 г. Слияние оправдывалось ссылкой на волю Гинденбурга, в которой, как предполагалось, он назвал Гитлера своим преемником, и 89.9-процентным одобрением на всенародном референдуме 19 августа. Даже согласно национал-социалистическим теориям референдум не имел конституционного статуса, но только возможное нравственное значение. Веймарская конституция различала референдум и инициативу. На первом народ выступал как арбитр в законодательных конфликтах между президентом и парламентом — ситуация, которая никогда не возникала на практике. Инициатива, с другой стороны, давала политическим группам возможность либо воздействовать на законодательство, либо предотвратить принятие парламентом закона. Инициативы предпринимались три раза за всю историю республики: возбужденная левыми инициатива конфисковать королевскую собственность; инициатива коммунистов против строительства линкора; и инициатива, начатая реакционерами против Молодежного плана. Они завершились неудачей; это было неизбежно в силу того, каким образом была организована общественная жизнь, и из-за жесткости партийной системы. Тем не менее инициатива была потенциальным инструментом корректирования государства, окаменевшего в своей политической и парламентской жизни. Инициатива, начатая коммунистами с целью экспроприировать королевские дома, хотя и завершилась неудачей, настолько всколыхнула социалистические массы, что руководитель социал-демократов был вынужден изменить свою политику и возглавить народное движение.