Проклятые критики. Новый взгляд на современную отечественную словесность. В помощь преподавателю литературы
- Автор: Коллектив авторов, Поляков Юрий Михайлович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Прометей
- ISBN: 978-5-00172-188-8
- Жанр: Критика
Электронная книга - «Проклятые критики. Новый взгляд на современную отечественную словесность. В помощь преподавателю литературы». Краткое содержание книги:
Этот сборник – первая, не имеющая аналогов, попытка обобщить альтернативный взгляд на нашу новую словесность.
Книга будет полезна филологам, школьным и вузовским преподавателям литературы, а также всем, кто хочет самостоятельно разобраться в том, каких современных российских писателей действительно стоит читать и пропагандировать, а про каких достаточно знать, что они лауреаты «Большой книги» или «Букера».
Василий Ширяев: «Читателю ведь мало интересно, как написана книга, как она выстроена и какие общие идеи в ней проводятся… Читателю интересно, что кого-то от этой книги колбасит, как от дури».
Валерия Пустовая: «Убедить читать критик может только своим личным примером – эмоциональным вовлечением в чтение. Это одна из причин кризиса основательного, филологически аргументированного критического высказывания. Оно сегодня неэффективно, не работает на убеждение».
Репин, по легенде, просил визитеров-абстракционистов нарисовать лошадь, – и если гости не выдерживали экзамен, гнал их ссаными тряпками на мороз, справедливо полагая, что абстракционизм идет от дилетантства. Коллеги, разнообразия ради позвольте себе хоть одно филологически аргументированное высказывание, – а потом жуйте на здоровье резину пополам с почвой и эмоционально вовлекайте.
Извините, отвлекся. Высокие технологии оказались малозатратны: текст теперь можно вообще в руки не брать – метаконтинуум с гипостасисом годятся на все случаи жизни, потому что ровно ничего не значат. Потому платье из словесной шелухи стало лучшим нарядом для несуществующих достоинств. Самые добросовестные из критиков пытались возвести в их ранг либо общепринятые вещи, либо откровенные провалы.
Александр Скидан: «Ильянен нижет слова посредством их колеблющихся признаков, созвучий, флексий», – простите неуча, а чем, кроме флексий, сиречь окончаний, могут быть связаны слова в предложении?
Елена Макеенко: «Одна из прелестей этого текста <«Петровы в гриппе» – А.К.> в том, что даже заспойлерить его практически невозможно», – перевод на русский звучит убийственно: прелесть текста в отсутствии фабулы.
Но остальные и тем себя не утруждают – тоннами выдают на-гора словесный шлак. Раскопки бесполезны: под его толщей обнаруживается одна-единственная мысль – отчитаться перед издательским PR-отделом. Сейчас буду цитировать – долго и со вкусом: Фоксу одному вышака брать скучно, пусть и читателям тошно станет.
Ольга Балла (первый лауреат премии «Неистовый Виссарион», если что): «Скоропись-дикопись, конспект самого себя, едва, если вообще, вычленяемого из текучей реальности. Честно-предлитературное, сырое, напряженное, бродящее, почти предсловесное состояние слова, зародыш всех будущих его возможностей».
Игорь Гулин: «В накрепко установленных волей Бога и автора координатах рождается вихрь. Он расшатывает стройные структуры мира, книги и тела, втягивает их в водоворот четвертого измерения. Так поэзия рождает парадоксальную геометрию спасения».
Валерия Пустовая: «Это не магический реализм, а реальность магии. Это жанр-действо. Это проза базовых ритмов и сущностных рифм, когда явления повседневной жизни притягиваются друг к другу, как женское к мужскому».
Евгения Вежлян: «Характер этой историчности оказывается нерефлексируемым фундаментом всей конструкции, транспонирующей собственно “прошлое” в “историю”. И в той мере, в какой этот фундамент оказывается незыблем, “история” как таковая, будучи выведенной за скобки, в такого типа истерическом повествовании есть лишь форма упаковки событий, а не содержание разговора». «Истерическое повествование» – явная опечатка, но смысл не страдает, поскольку отсутствует.
У меня вопрос: коллеги, вы сами-то свои речекряки понимаете? Хотя это вряд ли. Взять хоть ганиевский «гипостасис симулятивной гиперреальности». Гипостасис есть овеществленная идея – как можно овеществить симуляцию? И как можно симулировать реальность? Или уже цитированный перл: «автолитературоцентристская оптика» – Вежлян, прости: не знаю, как перевести…
Скорого конца не ждите. Ветераны уже успели соблазнить малых сих и воспитать новое поколение критиков, свято уверенных, что полная шняга и глубокомыслие суть синонимы. Господа, разрешите представить вам Ольгу Девш. Подборка издранного – цитатник на зависть председателю Мао:
«”Жить непроливайкой”. Тезис одиночества. Накапливать туда, где бездонно и потому страшно»; «торит путь по вертикали, проваливаясь в разверзнутый вглубь горизонт»; «дотошная фиксация рефлексии долгожданного, ментально холерического материнства»; «стоп-кран не выдержал, и Лера <Пустовая – А.К.> начала изливать того, кто сидит в ее глубоком пруду»; «критик-мать метафорировала, собирая в единое сакральное бытование физиологию и метафизику, восхищение и страх».