Мяч круглый, поле скользкое

— Да вы присаживайтесь, гражданин Айзеншпис: сейчас длинный и неприятный разговор будет.

Смотри-ка — не на краешек стула присел, а основательно эдак угнездился. Пётр ещё раз оглядел потенциального скаута. Ну чего — в крайнем случае, разочаруется в одном человеке, но вот предчувствие говорило, что выбор сделал правильный. Думал, кого послать за границу, чтобы был пробивной да предприимчивый. Вспоминал, кто потом всплывёт после и в период перестройки, и всех почти отбросил — либо молодые, либо сволочи конченые. Тут и вспомнил про Айзеншписа — из страны не удрал, кучу талантов в люди вывел. Один Цой чего стоит! А «Технология», а Билан? Умер, правда, рано — не увидел, как Дима Евровидение выигрывал.

— Знаете, что плохо, гражданин Айзеншпис? Вот я тоже кучу денег заработал — даже в тысячи раз больше, чем вы, и продюсеры мы оба. У вас — группа «Сокол», а у меня — «Крылья Родины». Только тратили эти деньги мы по-разному. Я детдома строил, заводы для страны покупал, колхозам помогал на ноги встать, а «Крылья» вон стране славу добывают. Вы же пьянки-гулянки устраивали, развалили этот самый «Сокол» именно из-за асоциального поведения. Хоть рубль в детский дом перевели? Или протез инвалиду войны купили? Лекарство умирающему ребёнку достали, используя свои связи, импортное? Нет. Просто паразит. Умный, предприимчивый паразит. Валюту купил, дороже продал — и в ресторан, кутёж закатывать, деньгами сорить, халдеям месячную зарплату на чай совать. Сволочь, в общем, последняя. Нет, государство тоже виновато — сделало из этой валюты фетиш. Ну, я с этим ещё поборюсь. Чтобы такие навозные жуки, как вы, Юрий Шмильевич, не появлялись, нужно разрешить свободное хождение валюты. Пусть разные сволочи их скупают, эти доллары, да лишние деньги аккумулируют. Государству вдвойне выгодно — взял мошенника, а у него всё заначенное аккуратненько в зелёные пачечки сложено. Ну да ладно — я вас сюда притащил не лекции по экономике читать и не к совести взывать, для этого менее занятые люди есть. Как думаете, гражданин Айзеншпис, зачем вас сюда привезли?

Молодой бизнесмен, мать его, затылок чесать не стал, и разводить руками — тоже.

— Видимо, что-то поручить хотите, что остальным советским людям непросто сделать — только вот таким жукам навозным.

— Рад, что мы договорились. Шучу! Самокритика — это чудесно, но повеселились, и хватит, — Штелле пересел за приставной стол напротив Айзеншписа. — Давай я тебя буду просто Юрой называть, а ты меня Петром Мироновичем, для экономии времени.

Кивнул, дальше подбородок почесал, а потом и пальцами по столу пробежался. Волнуется всё же.

— Хочу отправить тебя вместе с Альбертом Шестернёвым в Италию. В Рим. С вами будет ещё один человечек — сейчас его подбирают. Это будет журналист-международник, окончивший МГИМО и в совершенстве владеющий итальянским и английским. В Рим полетите вместе, и жить станете тоже вместе. Я там домик купил хороший недалеко от стадиона, где Альберт будет играть. Это Стадио Олимпико, или «Олимпийский» по-нашему. Там есть улица Фарнето недалеко — вот там и поселитесь. Два этажа, один — Шестернёву с семьёй, второй — вам. От посольства СССР в первое время будет машина с водителем, потом арендуете себе, или купите. Там видно будет. Переводчик этот будет вас учить итальянскому и английскому и помогать в твоей, Юрий, работе.