Записки старика

Военное положение само по себе нисколько не было тягостно, ежели бы то, что называется подонками общества, не вздумало пользоваться им и, разумеется, пользоваться способом грязным и соответственным только подонкам. Еврейских лапсердаков почти всех передавила холера, остался еще один элемент и элемент христианский, но чуть ли не презреннее лапсердаков. Вот что случилось со мною в мае 1832 года.

В полдень я возвращался по Смоленской дороге из ботанической экскурсии и, проходя около так называемого Цареградского трактира, встретился со знакомыми своими Воробьевым и Рыпинским. Они почти насильно затащили меня в трактир, приказали подать закуску, и мы поместились в бильярдной. Я никогда не играл хорошо на бильярде, но Воробьев был не искуснее меня и потому для препровождения времени мы вооружились киями и начали партию. Мне пришлось делать трудный шар.

– Эге, да тут надо виртуоза, – сказал более нас понимающий Рыпинский.

– Ну, попробуем, авось удастся, ведь на счастье нет закона.

Едва я сказал последние слова, как меня схватил кто-то за правое плечо и сказал:

– Как вы изволили сказать: нет закона?

Я осмотрелся. Передо мною стояла какая-то личность, разбрюзглая, испитая, встрепанная и сильно воняющая сивухою. Зеленый фрак со светлыми пуговицами, сильно поношенный, такие же брюки, порванные во многих местах и заштопанные, вполне соответствовали его тоже поштопанной физиономии.

– Что вам нужно? – спросил я.

– Вы сказали-с…

– Вон, пока цел! – крикнул я и толкнул его локтем и тупым концом кия в грудь. Он ушел.

Как и когда он вошел в бильярдную и долго ли был в ней – никто из нас не заметил. По уходе его мы посмеялись над случившимся событием, покончили партию и стали закусывать.

Вдруг является полицейский пристав Мецгер и за ним прогнанная личность во фраке со светлыми пуговицами.

– Вот-с они, – сказала она, указывая на меня.

– Извините, но я должен представить вас немедленно в полицейское управление по доносу на вас вот этого господина, – сказал пристав, обращаясь ко мне.

Мецгер был честный немец и общий наш знакомый. Мы тут же рассказали ему все дело, как оно было.

– А все-таки мне нужно вас арестовать, извините, я послан полицмейстером.

С ним были жандарм и полицейский служитель. Нечего было делать. Все мы в числе семи человек пошли пешком около версты до заставы и более полутора версты по большой улице городом. За нами ехал биржевой извозчик, на котором приехал Мецгер с доносчиком. Встречались нам и знакомые, и незнакомые, останавливались, смотрели на нас и, разумеется, каждый что-нибудь да подумал на свой лад и по своему соображению.

Пришли мы в полицейское управление, и Мецгер пошел с докладом к полицмейстеру. Тот немедленно явился и заявил, что сейчас же приедет жандармский полковник.