Классика, скандал, Булгарин… Статьи и материалы по социологии и истории русской литературы
- Автор: Рейтблат Абрам Ильич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814239
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Классика, скандал, Булгарин… Статьи и материалы по социологии и истории русской литературы». Краткое содержание книги:
Хотя дворянская среда с пренебрежением смотрела на литераторов, некоторые, достаточно немногочисленные дворяне тем не менее стремились заниматься литературой. Им она представлялась облагораживающим и цивилизующим началом, поднимающим над прозой жизни. Приведем несколько примеров. Н. И. Греч (1787–1867) вспоминал о временах своей юности: «Вот писатель, сочинитель, – думал я. – Что он вымыслит, напишет, напечатает, то читает вся Россия. Умрет он, и его имя будут с благодарностью вспоминать поздние потомки»197. П. В. Анненков (1812 или 1813 – 1887), человек других идейно-политических и эстетических взглядов и другого поколения, выражал близкую по характеру установку: «Для Тургенева <…> и для многих других еще за ним – следить за русской литературой значило следить за первенствующим (если не единственным) воспитывающим и цивилизующим элементом в России. Убеждение это связывалось еще с представлением дельного литератора как неизбежно высоконравственного лица; занятие литературой, казалось всем, требует прежде всего чистых рук и возвышенного характера»198.
Некоторые представители этой группы искренне стремились совместить роли чиновника и литератора. И. С. Аксаков (1823–1886) писал родителям в 1849 г.: «…для моей деятельности только два поприща: служба и поэзия. Поэзия одна неспособна удовлетворить меня и наполнить мое время; в службе я все же могу найти возможность быть полезным»199. Однако у большинства необходимость служить и желание заниматься литературой вступали в противоречие. Педагог и литератор В. Я. Стоюнин (1826–1888) писал о своих размышлениях после окончания гимназии: «Быть чиновником мне крайне не хотелось. Машинальная работа мелкого чиновника казалась мне противною и совершенно не согласовалась с моим характером и духом, наклонным к поэзии. <…> У меня были свои идеальные стремления, влекшие меня к какой-то широкой деятельности, и притом свободной, не гнетущей над духом, которая могла бы привести не к чинам, даже не к богатству, что ставили себе на вид мои сверстники, а к известности, к славе. Поприще писателя мне нравилось в особенности; с самого детства я с большою охотою упражнял себя в стихах и в прозе. Но как остаться без чина? Чин, говорили, необходим для каждого, кто хочет обращаться в образованном кругу. Без чина нет у нас жизни, без чина ты неполноправный человек и рискуешь на всякие оскорбления. Всякий писатель, поэт, ученый где-нибудь да служит»200.
Не служить можно было только в том случае, если была возможность жить на доходы от поместья. Но совсем не служить дворянин, хотя и имел такое право, все же не мог – он стал бы своего рода изгоем в обществе. Поэтому, даже если служить совсем не хотелось, он проводил на службе хоть краткий срок, чтобы выслужить какой-нибудь чин, а потом уйти со службы. Так поступил, например, Н. М. Языков. Он с 1831 г. служил в Межевой канцелярии, а получив чин, в 1833 г. вышел в отставку. Среди литераторов, выбравших этот вариант, в первой половине XIX в. были Е. А. Баратынский, Д. В. Григорович, П. А. Катенин, И. В. Киреевский, И. С. Тургенев, В. А. Ушаков, А. С. Хомяков и др. Катенин писал своему другу Н. И. Бахтину в конце 1829 г.: «Однажды навсегда жребий мой брошен, по грехам моим – я литератор; службу я оставил, кажется, навсегда, богатства у меня едва достает, чтобы с горем, скукой и нуждой жить, семейства я не имею, стало, живейшие мои желания и чувства обращены на один предмет, на приобретение некоторого уважения и похвалы, как писатель, при жизни и по смерти»201. Этот вариант был маргинальным, поступить так решались очень немногие.
Большинство же литераторов-дворян выбирало совмещение службы и литературных занятий. Если они и решались выступать в печати, то в качестве литераторов-дилетантов, редко печатаясь (многое сохраняя в рукописи), причем чаще всего под псевдонимом или анонимно. В. А. Соллогуб вспоминал: «…все, чтó я писал, было по случаю, по заказу – для бенефисов, для альбомов и т. п. <…> Я всегда считал и считаю себя не литератором ex professo202, а любителем, прикомандированным к русской литературе по поводу дружеских сношений. Впрочем, и Лермонтов, несмотря на громадное его дарование, почитал себя не чем иным, как любителем, и, так сказать, шалил литературой»203. Аналогичным образом высказывался и П. А. Вяземский: «У меня литература была всегда животрепещущею склонностью, более зазывом, нежели призванием», «…утверждаю, что собственно для публики я никогда не писал. Когда я с пером в руке, она мне и в голову не приходит. <…> Преимущественно писал я всегда для себя, а потом уже для тесного кружка избранных»204.
197
Греч Н. И. Записки о моей жизни. М.; Л., 1930. С. 169.
198
Анненков П. В. Замечательное десятилетие. 1838–1848 // Анненков П. В. Литературные воспоминания. М., 1983. С. 332–333.
199
Аксаков И. С. Письма к родным. 1844–1849. М., 1988. С. 482.
200
Цит. по: Глинский Б. Б. Владимир Яковлевич Стоюнин // Исторический вестник. 1889. № 2. С. 417–418.
201
Письма П. А. Катенина к Н. И. Бахтину. СПб., 1911. С. 163.
202
по профессии (лат.).
203
Соллогуб В. А. Воспоминания // Соллогуб В. А. Повести. Воспоминания. Л., 1988. С. 477–478.
204
Вяземский П. А. Автобиографическое введение [1877] // Вяземский П. А. Стихотворения. Воспоминания. Записные книжки. М., 1988. С. 188, 196.