Моральное воспитание

Прежде всего отметим: то, что моральное воспитание может быть полностью рациональным, заключено в положении, лежащем в основании науки; я имею в виду постулат рационализма, который может быть сформулирован так: в реальности нет ничего, что можно было бы обоснованно рассматривать как радикально непроницаемое для человеческого разума. Называя этот принцип постулатом, я, по правде говоря, использую весьма неподходящее выражение. Он действительно носил такой характер тогда, когда ум впервые попытался подчинить себе реальность, по крайней мере, если можно говорить о том, что это первое завоевание мира умом имело какое-то первоначало. Когда наука начала формироваться, она обязательно должна была постулировать, что она возможна, т. е. что вещи могут выражаться на научном, или, иначе говоря, рациональном языке, поскольку оба термина были синонимами. Но то, что тогда было лишь предвосхищающим ожиданием ума, мимолетной догадкой, постепенно оказалось доказанным всеми результатами, достигнутыми наукой. Она доказала, что факты могут быть связаны между собой рациональными отношениями, раскрывая эти отношения. Конечно, их много, более того, бесчисленное их количество остается непознанным; ничто не может как-то нам гарантировать, что все они когда-нибудь смогут быть обнаружены, что хоть когда-нибудь сможет наступить момент, когда наука получит завершение и выразит адекватным образом совокупность всех вещей в целом. Все заставляет нас скорее думать, что прогресс науки никогда не будет остановлен. Но принцип рационализма не содержит предположения, что наука на самом деле может исчерпывающим образом охватить реальность; он лишь отрицает то, что мы вправе рассматривать хоть какую-то часть реальности, какую-то категорию фактов как совершенно непроницаемую для научного мышления, т. е. как иррациональную по своей сути. Рационализм никоим образом не предполагает, что наука сможет когда-нибудь охватить всю данность вплоть до последних пределов; но он исходит из того, что в данной нам реальности нет таких пределов, которые наука никогда не смогла бы преодолеть. Можно сказать, что, понимаемый таким образом, этот принцип доказан самой историей науки. Тот путь, которым она прогрессировала, демонстрирует, что невозможно указать пункт, после которого было бы невозможным научное объяснение. Ему удавалось преодолеть все границы, в которых пытались его удержать. Всякий раз, когда думали, что научное объяснение достигло крайней зоны, доступной для него, через какое-то, более или менее длительное время, выяснялось, что оно снова продолжает свой путь вперед и проникает в такие области, которые считались для него закрытыми. Когда сформировались физика и химия, казалось, что наука должна на этом остановиться. Мир жизненных явлений, казалось, зависит от таинственных принципов, которые не поддаются пониманию научного мышления. И тем не менее в конце концов в свое время сформировались биологические науки. Затем была основана психология, доказавшая рациональность психических явлений. Ничто поэтому не позволяет нам предположить, что с моральными явлениями должно быть иначе. Подобное уникальное исключение противоречит любым обоснованным умозаключениям. Нет оснований полагать, что этот последний барьер, который еще пытаются противопоставить прогрессу разума, труднее преодолеть, чем другие. В действительности создана наука, которая находится еще в начале пути, но которая стремится трактовать явления моральной жизни как естественные, т. е. рациональные. Но если мораль есть явление рациональное, если она порождает только те идеи и чувства, которые подчиняются разуму, то почему нужно прибегать к методам, ускользающим от воздействия разума, для того чтобы зафиксировать ее в умах и нравах?