Аид: иная судьба
- Автор: Кисель Елена Владимировна
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Аид: иная судьба». Краткое содержание книги:
Ну, тогда я просто расскажу тебе — как это бывает: когда всё начинается правильно.
И мы увидим — могло ли быть иначе?
Состязание, которое никому не нужно — ни судьям, ни зрителям, ни самим состязающимся.
Все устали — когда все против всех.
Истрепались, измотались за годы в поединках. Наелись по горло благородством противников и честностью судей. Некоторые шепчут — лучше бы уж война…
Прометей усмехается горько и думает, что война не лучше.
И что предчувствие не зря разлито в воздухе.
Все кончится в эти дни.
Быть битве между Кронидами!
Кто обронил это с утра — непонятно. Говорили — какая-то безумная тварь из подземного мира. Кривляющаяся, мерзкая девчонка. А все поверили, подхватили, шумят, ждут — исступлённо…
Вечером на пиру чаши бросают, не допив. Песни до конца Песни до конца не дослушивают. Скорее, скорее, скорее — быть бою!
Между Кронидом Зевсом и Кронидом Посейдоном.
Ни один, ни другой не знали поражений. Оба повергают оставшихся противников с легкостью: Кратос побежден Зевсом в кулачном бою, Эгион — в бою на копьях. Посейдон одолел Дрианта, Астрея, кого-то подземного — тот отказался называть имя…
Братья идут друг другу навстречу, побеждая по пути — словно обниматься собираются.
Вот только они собираются не обниматься.
— Ну что, подеремся?!
Зевс смеется, показывая белоснежные зубы. Машет зардевшейся Деметре. Машет Гере — та в ответ только хмыкает. А Гестия тоже начинает махать.
Посейдон не смеется — стоит, набычившись, досадливо сопит — шуточки, тоже…
Остальные побеждены. Зрители пресытились зрелищем. Зрители ждут главного — кто?!
Божественное оружие — трезубец против двузубца. Блестящие черные локоны — против косматой гривы. Гибкость — против грубой силы…
Брат против брата.
Все — против всех.
Зевс встряхивает волосами, игриво улыбается — словно нимфочку решил соблазнить. Прокручивает в пальцах трезубец — легче перышка. Посейдон топчется, морщит лоб, лохматит иссиня-черную гриву, делает двузубцем короткие, нервные, острые выпады.
На трибунах затаили дыхание. Замерли чаши. Бараньи ляжки у титанских ртов тоже замерли.
Вот он — бой дня! Бой года. Нет, полусотни лет. Полсотни лет пустого трона с того времени, как Аид Мудрый сказал, что не хочет править. И из эха его голоса родился неизбывный вопрос: «КТО?!»
Уран — и тот онемел в вышине: старик вытянул шею — посмотреть на внуков. Обронил с себя покрывало — и оно упало на арену тишиной. Растеклось, заглушая звуки — и шорох песчинок показался оглушительным.
И колесница Гелиоса поехала медленнее в вышине.
Стикс взмахивает платком, затканным сценами битв и состязаний: можно…
Предчувствие падает на арену вслед за тишиной.
Брат — на брата. Брат — против брата.
Кронид — против Кронида в бою за Олимп.
Кто?!
— А-а-а-а-а!! Чудовище!
Небо содрогнулось от чудовищного кощунства. А может, от вопля. Вопль прокромсал тишину — хриплый, но пронзительный — долетел до старика-Урана, щелкнул по носу, вернулся к богине обмана и заметался вокруг нее:
— Чудовище! А-а-а-а! Спасите! Помогите!
Ата ворвалась на арену, пошатнулась раз, пошатнулась два, уселась на песок на подломившихся ногах. Пролепетала слабо:
— Я… предупредить… чуть успела…
Но ее все равно услышали. Все слышали только ее. Все видели только ее — с растрепавшимися волосами, с правдиво перекошенным испугом лицом… Одежда порвана, закопчена, на лице — следы слез.
— Там… родился. Тифон… говорят, что сын Тартара. Или сын Крона, от крови, которую кто-то… какие-то злодеи сохранили. Чу… чудовище! Вместо ног — змеи. Сто голов, сто тел, сто рук… изрыгает пламя и так… мо-могуч!
Фемида Правосудная покачала головой. Наклонилась, шепнула Афине:
— Лжет, конечно. Не может удержаться, чтобы не сорвать главный бой Состязания. Подземная…
— Может быть, — склонила голову воинственная дочь Метиды, — только скажи мне, о Правосудная — как удалось этой дочери Нюкты заставить дрожать землю?!
Земля сотрясалась мелко, часто — не в такт могучим шагам, ибо тот, у кого вместо ног змеи, скользит бесшумно… Земля тряслась от страха перед тем, кто шествовал вслед за Обманом — и ветер уже доносил клубы дыма…
За дымом явился рев, потом — вой.
Потом — крики ужаса, когда Тифон — выше самого высокого титана — явил себя перед теми, кто собрался у Олимпа.