Дочка папы Карло
- Автор: Страйк Кира
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Дочка папы Карло». Краткое содержание книги:
Да, секция самбо — не самое обычное увлечение для девушки. Зато тебе хватит силы воли и закалки отстоять себя в Институте благородных девиц. Уверяю, в обществе этих хрупких воспитанниц не так-то просто выжить.
История о том, как обычная российская девушка с не самой обычной судьбой и характером, преодолевая последствия пацанского воспитания, растит в себе элегантную даму, способную самостоятельно благополучно устроить собственную жизнь.
Прощались без слёз, но с искренним теплом и обещаниями не теряться, писать друг другу. Без подруги стало совсем одиноко. Вечерами позволяли себе почаёвничать с Мартой. Я, как-никак, уже не была ученицей, а без традиционных, таких привычных совместных занятий — скучно и не по себе.
Единственное, что на самом деле позволяло примириться с муторным ожиданием — это то, что оно, рано или поздно закончится. Вот и для меня настал момент, когда госпожа инспектриса, наконец, вызвала к себе.
Выдав мне мои документы и премию, она произнесла напутственную речь, выразила наилучшие пожелания и сообщила, что письмо от графов Щербаковых доставлено Афанасием (кучером) и я имею полное право отбыть по месту службы.
Снова сердце колотилось и неспокойно трепыхалось, пока укладывала свои немногочисленные пожитки. Завтра утром меня ждёт долгая дорога, а затем новый незнакомый дом.
*Шифры выдаются лучшим воспитанницам на курсе, лучшим как в науках, так и в поведении, и да, получившая шифр может быть принята ко двору фрейлиной, если подаст об этом соответствующее прошение. Но по большому счету, шифр — просто одна из лучших рекомендаций, которую только может иметь образованная девушка, и ничьи другие рекомендации ей уже не нужны.
Обладательницу шифра охотно возьмут в педагогический класс Смольного, в Женский институт, в Академию художеств, шифр также существенно повысит шансы на зачисление в Университет — для любого высшего учебного заведения, обучающего девушек, очень престижно иметь обладательницу шифра в числе своих студенток.
21
Ранним почти летним утром я, пытаясь унять внутренний мандраж, вышла за порог института, ставшего мне домом на целый год, простите за пафос — навстречу новой жизни. Что за картина предстала моим глазам. В голове непроизвольно всплыл отрывок задуманного, но так и неосуществлённого Пушкиным "Романа на кавказских водах":
"…Что за карета! Игрушка, заглядение — вся в ящиках, и чего тут нет: постеля, туалет, погребок, аптечка, кухня, сервиз".
Вот этого всего не было.
У ворот стояла простая дорожная карета без всяких излишеств. Ну а чего я хотела — понятное дело, что дормез*, запряжённый шестёркой лошадей за обычной гувернанткой отправлять не станут.
Поскольку железная дорога к тому моменту существовала всего одна** и вела совсем не туда, куда мне было нужно, то весь путь предстояло проделать именно в этом непривычном транспортном средстве. А телепаться необходимо было, ни много ни мало — дор самой Тулы. То есть, как тому Радищеву, из Петербурга в Москву, а потом ещё немножко. Именно там находилось имение графов Щербаковых.
Тут же вспомнились все многочисленно и ярко описанные мытарства известных путешественников данной эпохи: Толстой, Салтыков-Щедрин, Достоевский, Гераков, да тот же Пушкин — практически в любом известном со школы произведении этот вопрос характеризуется однозначно — унылая трясучка, полный "караул". Ибо в эти поры хороший асфальт на дорогах России, как говорится, не валялся. (С ним и в наше-то время большая напряжёнка.)
Впрочем, пугалась я рано, и путешествие показало, что карета не так проста, как виделось на первый взгляд.
Рядом с ней топтался здоровенный мужик с усами и бородой. Нет, не так — с бородищей настолько густой и какой-то пушистой, (однако, явно добросовестно насильственно оглаженной) что из под этой богатой растительности из всего лица без затруднений было видно лишь серые, глядевшие на меня с крестьянской проницательностью глаза. Даже круглый, мясистый, при ближайшем рассмотрении, нос не то, чтобы совсем терялся где-то в кучерях, но на лице не выделялся.
Поскольку всё сие хозяйство было должным образом причёсано — то получалось, как говорят, вполне себе окладисто и аккуратно. Включая постриженные "в скобку" волосы.
Одет Афанасий был довольно демократично — по провинциальному. В отличие от "столичных" извозчиков, регламентировано наряжавшихся в волан и специальный извозчий цилиндр — на моём сопровождающем красовались картуз и обычная тёмная поддёвка ниже колен "немарконького" коричневого цвета.
Завершали образ высокие сапоги и неизменный атрибут людей этой профессии — заткнутый за голенище кнут.
Из "украшательства" присутствовал только отличный кожаный пояс с серебряной бляхой, на которой был выгравирован графский герб, да часы, прикреплённые к нему.
Пока даже не знаю, кого это сдержанное, неброское "обмундирование" характеризовало больше — самого носителя или моих будущих работодателей.
А! Да, ещё по гирлянде упряжных бубенчиков на гибких, красиво изогнутых шеях пары прекрасных коней, запряжённых в карету. Я вообще-то не очень, чтобы разбираюсь в лошадях, но эти рыжие симпатяги с массивными длинными телами, развёрнутой грудью и сильными ногами — были идеально ухожены.