Самая настоящая Золушка

А я не могу себя заставить поверить в то, что он — мой.

Слишком много всего случилось за последние полгода нашей жизни, чтобы я не допускал мысль о Катиной неверности.

Слишком сильно я «сломанная микросхема», чтобы эта Золушка не захотела сбежать к правильному принцу. А самое поганое, что я сам приложил к этому руку, даже если и не укладывал ее в постель к другому мужику.

Абрамов понимающе кивает, предлагает выйти на улицу и немного «остыть». Закуривает, бормоча что-то о плохой погоде, сырости и прогнозах на самую холодную зиму за последние сто лет. И как-то внезапно, без перехода, говорит:

— Кирилл, нет никаких доказанных фактов, что твое нарушение может передаваться по наследству. Я знаю, что ты не планировал детей, но у вас с Катей как будто все наладилось. Подумай, может, это повод пересмотреть свое отношение к семье? Иногда нашим мозгам нужна встряска, чтобы все кирпичики и кубики улеглись, как нужно.

Он думает, что я не хочу ребенка, потому что боюсь передать «в дар» свою сломанную голову. Пусть. Не хочу переубеждать.

— Твоей жене нужен покой, Кирилл. — Абрамов смотрит на меня сквозь табачный дым, и я жестом прошу поделиться со мной сигаретой.

Закуриваю, пропуская сквозь себя сразу столько отравленных смол и элементов, что мозг находит забавным на ходу подсчитывать, на сколько примерно часов уменьшилась моя жизнь за одну затяжку.

— У нее сильный стресс. Поверь, сейчас ей куда тяжелее, чем ты думаешь. Потому что вот здесь, — он стучит себя по виску, а потом выразительно тычет сигаретой в мою сторону, — она сейчас совсем одна, без фонарика и направляющих стрелок, без указателей о крутом спуске и стоп-сигнала. Если я хоть что-то смыслю в людях, то ты не хочешь, чтобы жена окончательно там заблудилась. Поэтому, Кирилл, иди к ней, обними, поцелуй и просто будь рядом.

Обними. Поцелуй.

И просто сдохни от сомнений, которые уже просто не выкорчевать из моей сломанной башки.