Разлучи нас, смерть! (СИ)

По лицу Рюгера пробежало слегка недоумённое выражение, но он не стал задавать вопросов.

— Можете идти, — произнёс Астон, задержав потом взгляд на Эдере: — Думаю, не надо тебе объяснять, что ты должен оставаться у себя дома и под охраной моих людей.

— Я всё знаю, — кивнул Эдер.

Когда Рюгер и Эдер ушли, Дэниел поднял упавшее кресло и сел в него, прижав горячие ладони к глазам, вдавив их так, что стало больно. Рука и плечо, из которого Эдер её чуть не вывернул, тоже болели. А то, что происходило у него внутри, невозможно было описать словами. В нём кипела ярость, слепая, еле сдерживаемая и такая беспомощная… Она была не в силах заглушить боль… Он не знал, что бы могло её заглушить.

Джейсон обещал ему это. Эту боль…

Он обещал ему булавочные уколы, но нанёс настоящий удар. Даже два, один за другим… Он спал с этим проклятым Крамером… Два месяца. Два месяца он обманывал его, изменял ему, смеялся над ним, встречаясь за его спиной с другим мужчиной.

Только теперь Дэниел почувствовал, что Джейсон не принадлежит ему. Он ошибался, думая, что может удержать его при себе силой. Даже если Джейсон и был при нём — работал в его офисе, жил в его доме, сопровождал его в поездках — на самом деле он уже не принадлежал ему. Существовавшая между ними связь была разорвана. Теперь окончательно.

Эта связь основывалась на любви, понимании и близости, но Дэниелу она всегда казалась почти физической, узами из плоти и крови, и разрыв её был ужасающ, болезненен, сокрушителен. Джейсон предал его. Он хотел разбить ему сердце, но на деле вырвал его и забрал с собой. Он сам был его сердцем. Нет, он не был его жизнью или смыслом жизни, потому что, кроме него, всегда оставались (и никогда не отступали слишком далеко на задний план) дети и работа. Джейсон был его сердцем, горячим, порой болезненным, пульсирующим сгустком, который заставлял его кровь бежать по венам быстрее, а его самого чувствовать и по-настоящему, больше жизни желать чего-то в этом мире, страдать и радоваться, ненавидеть и любить.

И как он мог позволить своему сердцу, своей неотъемлемой части существовать где-то отдельно от него самого и дать ему свободу? Как он мог отдать своё сердце в чужие руки? Он держал его при себе, крепко и сильно — до недавних пор. Но Джейсон предал его и ускользнул, оставив в груди страшную кровоточащую пустоту.

Через полчаса Астон ещё раз вызвал мисс Мецлер и попросил заказать ему на сегодняшнюю ночь номер в гостинице. Он не мог вернуться домой в таком состоянии. Он хотел остаться один.

— «Ритц» или «Георг V»? — уточнила мисс Мецлер.

В «Ритц» он обычно ездил с любовниками, в «Георге» останавливался тогда, когда ему по тем или иным причинам не хотелось ехать домой.

— Без разницы, — ответил он и выключил телефон.

Ему было всё равно. Он был раздавлен и опустошён. У него не было сил даже злиться на Джейсона. Умная, изворотливая змея… Невинно-красивая снаружи, лживая и безжалостная внутри… Но он сам тоже не был с ним жалостлив и мягок. Он обманывал его несколько лет. Почему он думал, что Джейсон будет бесконечно терпеть и никогда не ответит ударом на удар? Почему он думал, что в их паре только он имеет право на манипуляции и жестокие поступки? И почему он думал, что Джейсон не отомстит ему за похищение — отомстит особенным извращённым образом, самым жестоким способом, который только мог измыслить? Джейсон знал, что ничто другое в мире не ранит его так больно, как измена, как мысль о том, что любимый человек принадлежит кому-то другому.