Разлучи нас, смерть! (СИ)

***

Дэниел вернулся в Париж через два дня после исчезновения Джейсона, когда стало понятно, что быстро его найти не удастся. Он словно испарился, не оставив никаких следов.

За всеми, кто хотя бы теоретически мог помочь Джейсону скрыться, велось наблюдение, но пока никто не сделал ничего, что показалось бы подозрительным. Самым необычным было то, что Рипли, обычно покидавший Европу в сентябре, прожил там до начала октября, да то, что Алекс Чэн, прежде не испытывавший интереса к высокой кухне, нанял знаменитого шеф-повара, у которого как раз закончился контракт с князем Шварценбергом. Вряд ли это могло быть связано с Джейсоном: тот отдавал должное хорошо приготовленным блюдам, но запросто мог питаться бутербродами и супами из банок.

Астон не сомневался, что Джейсону кто-то помогал, и, скорее всего, помогал кто-то влиятельный. Вот только они не могли понять, ни кто именно, ни как Джейсон поддерживал с этим человеком связь. Он несколько недель почти не покидал дома за редкими исключениями, а до этого везде появлялся только в присутствии охраны. Все его телефонные разговоры записывались и прослушивались. То, что он делал за своим ноутбуком, тоже тщательно логировалось: что он писал, на какие сайты заходил, какими приложениями пользовался. Специалисты Эдера были уверены, что не оставили ему ни одной лазейки. В компьютерах Джейсон, возможно, разбирался получше Астона, но его умения простирались не настолько далеко, чтобы взломать или обойти программы, установленные службой безопасности.

Дэниел с трудом заставлял себя заниматься работой и делами. Он часами только и ждал, что Эдер сообщит ему, что они нашли — нет, не Джейсона, в такую удачу он уже не верил — какую-то зацепку, которая указывала бы на то, где он прятался. Он знал, что Джейсон всё продумал и не стал бы подвергать себя опасности, но всё равно боялся за него. Что, если его ввели в заблуждение и сейчас накачали наркотиками и пытают в каком-нибудь грязном подвале? Он не особо переживал за собственный бизнес, вернее, переживал — но меньше, чем за Джейсона. Деньги и влияние можно утратить, но потом отвоевать вновь, а человека теряешь навсегда. Была и другая мысль, которая мучила его гораздо сильнее, прогрызаясь через злость на Джейсона и тревогу за него: мысль о том, что он сейчас мог быть с другим.

Организовать побег было делом опасным, хлопотным и дорогостоящим; Астон не мог представить, что кто-либо стал заниматься этим бескорыстно или из дружеских побуждений. Джейсон мог представлять ценность лишь по двум причинам: либо как источник информации, либо как любовник. И если верным было последнее… Думать об этом было невыносимо: его словно жгло калёным железом при мысли о том, что Джейсон отдавался другому мужчине с той же нежностью и страстью, как когда-то ему, что его завораживающие серые глаза оттаивали для кого-то ещё, кроме него. Он и раньше испытывал ревность, иногда совершенно беспричинную, больше похожую просто на страх потерять, но никогда она не была такой болезненной и жестокой, как сейчас, когда он был беспомощен и не мог ничего поделать.