Стратегия обмана. Трилогия (СИ)

   А ведь то же самое характерно для масонских лож - и это самое уничижительное сравнения для католической организации. И это при том, что в этом году папа поставил точку в шестилетней деятельности комиссии епископов, по пересмотру отношения Церкви к масонству - никаких изменений не будет, ибо само масонство за минувшие столетия не изменилось. После Павла VI это решение выглядит очень похвальным для нынешнего папы, вот только почему он в упор не видит, что нечто рядящееся в католические одежды, а по сути ничем не отличимое от масонского объединения, настойчиво лезет в Ватикан и готово побороться с самим епископом Ортинским за право распоряжаться финансовыми ресурсами? Где здесь святость, о которой прожужжал уши отец Хавьер? Это же банальная дележка сфер интересов и влияния, и ничего более. Ведь почему-то пресловутую святость мирян опусдеисты воплощают в больницах и приютах не так охотно как в банках. К чему бы это?

   Так почему всё это видит отец Матео и не понимает папа? Слишком молод? Вряд ли в этом дело. Здесь что-то другое, очень тревожное, со смутными очертаниями, что почти и не разглядеть.

   Когда погиб архиепископ Ромеро, и Манола твердо решила остаться с партизанским движением Сальвадора, отец Матео уже и не пытался её отговаривать. Во-первых, пугать Манолу бесполезно, во-вторых... Во-вторых, он потерял всякую веру в папу, в его христианское сердце. Каждый день отец Матео невольно вспоминал краткие минуты аудиенции, где архиепископ Ромеро показал папе фотографию убитого священника, а тот равнодушно ответил: "он был мятежником".

   Когда погиб сам архиепископ, когда террористы из президентского дворца обстреляли траурную процессию и, убив сорок человек, показали всему миру своё истинное лицо со звериным оскалом, папа отозвался об архиепископе Ромеро все так же равнодушно. "Он умер за ложные идеи", - вот и всё, что сказал об архиепископе Ромеро Иоанн Павел II.

   Этого отец Матео не мог ни понять, ни принять. Теперь ему было горестно и мерзко от того, что он вынужден работать в одном дворе с таким жестоким человеком. Отец Матео снова просил монсеньора Ройбера отпустить его, дать вернуться в монастырь, и снова слышал уговоры остаться и призывы смириться и принять свое служение в Ватикане как испытание веры. Мотивы монсеньора отцу Матео были понятны - он очень привык к помощнику, который помнит всё обо всех и с точностью до минуты и слова, однажды произнесенного. Только альварская абсолютная память и обеспечивала отцу Матео карьеру в Риме. Без неё, а значит и заступничества монсеньора Ройбера, его бы выкинули из Ватикана еще лет восемь назад, когда он начал допытываться у епископа Марцинкуса, каким образом тот продал Католический банк Венето. Павел VI Марцинкусу безгранично доверял. Иоанн Павел II почему-то это доверие так же унаследовал. Непонятно какими путями, но явно не по воле Святого Духа.