Убийство на Дворянской

Его раздумья прервал Мардарий. Постучав, он вошел в малую гостиную со словами:

– Ваша милость, без пяти минут четыре. Пожалуйте в столовую. Барыня просит вас разделить обед с семьей и гостями.

– Спасибо! Не откажусь, вот только ополосну руки.

Четверть часа спустя Хитрово-Квашнин сидел в столовой за продолговатым столом и доедал горячий суп, заправленный фасолью и цветной капустой. На второе подали крокеты из яиц под соусом бешамель, отбивную по-купечески и отварного сазана, обложенного раками. К каждому блюду прилагались вина, наливки и настойки. Но, несмотря на обилие спиртного, оживления за столом не наблюдалось. Тишину нарушал лишь стук вилок да шелест газеты, которую перелистывал иностранец.

Серьезный разговор в столовой начался только в конце обеда, и инициатором его был московский купец.

– Я вот о чем думаю, – начал он с расстановкой, вытерев салфеткой губы. – В доме случилась трагедия, убит хозяин. Кому-то он был мужем, кому-то отцом, мне он доводился родным братом. Мы сейчас не будем спорить, плох был Иннокентий или хорош. Это уже не важно. Важнее до поры до времени жить семье, как жила, сохранять заведенный братом порядок.

Сотинская и Аристова при этих словах одобрительно закивали головами. Их старший племянник, однако, всем своим видом показывал, что довод дяди его совсем не убедил. Он демонстративно кривил рот и хмурил брови.

– С меня хватит! – наконец заявил он, залпом осушив рюмку cмородиновой настойки с тмином. – На Старобазарную площадь я больше ни ногой!

– Николя, как же так? – опешила Амалия Елисеевна. – Хорошего приказчика днем с огнем не сыскать! А ты неплохо справлялся.