Многогранники

Сегодня они, против обыкновения, не разговаривали. Мама торопилась в ректорат, Маше же торопиться было некуда, но она все равно почти бежала за компанию с мамой. На подходе к учебным корпусам они пожелали друг другу хорошего дня, и Маша привычно отстала. Ни для кого не было секретом, что она дочь Ирины Петровны Кротовой. Однако входить с мамой в здание чуть ли не за ручку было бы слишком.

Мама скрылась в корпусе, а Маша, постояв немного у крыльца, еще раз проверила мобильный и все же решилась позвонить Димке.

К ее удивлению, после первого же гудка в трубке раздалось резкое:

— Да!

— Ой, — растерялась Маша, — привет. Не клади трубку, ладно?

— Ну?

— Дим, пожалуйста… я понимаю, что ты психуешь, но давай просто поговорим, а?

— Ты где?

— Перед корпусом. Маме нужно было раньше. Я с ней за компанию…

Димка некоторое время молчал, а потом вдруг спросил:

— Машка, он тебе нравится?

— Кто? — Маша сделала вид, что не понимает, о ком речь.

— Ромео наш недоделанный.

— Ты про Крестовского?

— Ну разумеется!

— Волков, — Маша начала всерьез злиться, — я не знаю, что ты там в себя влил или получил каким-то еще способом на яхте, но это явно не пошло тебе на пользу.

— Что за намеки? — тут же взъерепенился Димка. — С чего вы все думаете, что я что-то употребляю?

— Потому что ты ведешь себя как неадекват! — рявкнула Маша.

— Мария, — раздался рядом голос преподавателя философии.

— Извините, Пётр Никифорович, — пробормотала Маша и, понизив голос, продолжила: — Я тебя искала! Я за тебя волновалась, дурак ты психованный!

Маша сбросила вызов и яростно отвернулась от крыльца, собираясь пройтись вокруг корпуса, чтобы успокоиться. Лицо горело. И это было хорошо, потому что она все равно покраснела бы: в метре от нее стоял Крестовский, которого тоже зачем-то принесло на учебу на полчаса раньше.

— Доброе утро, — буднично сказал он.

Маша некстати вспомнила, как разоткровенничалась с ним вчера и, сгорая от стыда, пробормотала:

— Доброе.

— Ты с Волковым сейчас разговаривала? — неожиданно спросил Крестовский, хотя мог бы, как порядочный человек, сделать вид, что не слышал ее разговора.

— А тебе-то что? — огрызнулась Маша.

Крестовский сделал шаг назад и выставил руки ладонями вперед.

— Понял. Не в тему.

Маше стало неловко. Сама ведет себя ничуть не лучше Волкова. Крестовский же не виноват. Это она его вчера из дома выдернула, отвлекла от гостей, напрягла…

Крестовский явно собрался уйти, а Маша вдруг поняла, что они сейчас вернутся к их привычному общению, то есть к полному отсутствию общения, и у нее не будет больше возможности ничего выяснить. Волков точно не расскажет, раз за столько месяцев не раскололся.