Многогранники

Он как наяву видел сейчас ее лицо: в такие минуты оно становилось похожим на лицо юной девочки, немного капризной и очень милой.

— Не дуюсь, — сказал Роман то, что она хотела услышать, и сбросил входящий.

— Ну и славно. Давай в следующий раз ты все же поедешь с нами? Патрик — удивительный человек. Вы понравитесь друг другу. Он уже тебя любит. Дай ему шанс.

«Шанс на что?» — едва не спросил Роман. Он искренне не понимал, почему он должен давать какие-то шансы незнакомому мужчине, который разрушил их семью, отнял у него мать, уничтожил его отца, который виноват в том, что Роман торчит в чужом городе. Бабушка Аня, его русская бабушка, сказала, что нельзя винить во всем этого мужчину. Диана, мол, — взрослый человек, и ее невозможно куда-либо увести против воли. Но винить мать у Романа почему-то не получалось. Она была такой хрупкой, нежной, милой, так любила, чтобы о ней заботились и восхищались ею… Она была центром их семьи, вокруг которого все вертелось.

— Хорошо. — У Романа не были ни сил, ни желания говорить о Патрике.

— Спасибо, милый. Ну а как ты там на самом деле? — на этот раз в голосе мамы послышалась искренняя забота, и на Романа вдруг накатило все разом: мысли о чужом городе, дурацком университете, Волкове, его девушке…

Роман сглотнул и, выключив громкую связь, чтобы больше не видеть счастливую улыбку мамы, поднес телефон к уху:

— Все хорошо. Я уже привык. Здесь… весело.

— Отлично. Я очень за тебя рада. А как отец?

— А ты спроси у него сама, — ответил Роман, чувствуя, как на него наваливается усталость.

— Ладно, милый. Передавай Анне и Константину привет, когда будешь звонить. Целую.

Тон у мамы изменился. Роман не стал предлагать ей самой позвонить родителям отца. Это было бесполезно. У мамы там кенгуру и эвкалипты. Рай на земле.

Роман положил на барную стойку замолчавший телефон, потер лицо руками, понимая, что нужно непременно поспать, но вместо этого придвинул мобильный вновь и набрал номер английского деда.

— Да, мой мальчик, — бодро откликнулся дед. — Что-то случилось?

— Как партия века? — спросил Роман, гоняя пальцами по столешнице пару кунжутных зернышек, невесть как пропущенных домработницей.

— Пока идет. Но я уже выигрываю по материалу.

Мистер Дженкинс что-то возмущенно сказал на заднем плане, дед злорадно рассмеялся.

— Слушай, а это ты сказал маме, чтобы она позвонила?

После секундной заминки дед проворчал:

— Делать мне больше нечего.

Но этой заминки Роману хватило.

— Ладно. Дженкинсам привет. Передай миссис Дженкинс, что я скучаю по ее тыквенным печеньям.

— А мы скучаем по тебе, сынок, — тихо сказал дед.

Роман кивнул, хотя дед и не мог этого видеть.

Вдруг дед разразился бранью, а Дженкинс расхохотался.

— Я перезвоню, сынок. Этот старый книжный червь считает, что нашел брешь в моей обороне.