Секс, магия и психоделия
- Автор: Уилсон Роберт Антон
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Клуб Касталия
- ISBN: 978-5-519-60723-0
- Переводчик: А. Синельников
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Секс, магия и психоделия». Краткое содержание книги:
С моей точки зрения это звучало неубедительно, но Леонард тоже был ультралибертарианцем. Он понимающе кивнул. «Ага, — сказал он, — не стоит мне заставлять тебя расплачиваться за мой приход». Он поднялся с места. «Я зайду в толчок на несколько минут», — сказал он.
Для Леонарда — такого, каким он был в те дни — это был достаточно типичный опыт. В отличие от Джейн, чью историю я рассказывал в прелюдии, Леонард не был взрослым человеком с полностью сформированной и в целом устоявшейся структурой личности, когда началась Наркотическая Революция шестидесятых. Ему было, на самом деле, двенадцать лет от роду, когда доктор Тимоти Лири в 1959 году съел четыре волшебных гриба в городе Куэрнавака в Мексике, пережив то, как «закончилась игра пространства, закончилась игра времени и закончилась игра Тимоти Лири». Леонарду было всего 16 лет, когда Гарвардский университет попросил доктора Лири покинуть его стены, и ему было 18 лет, когда в 1965 приняли большинство законов против ЛСД — как раз тогда я познакомился с ним и его женой, двадцатидвухлетней выпускницей кафедры психологии Сандрой.
Леонард был парнишкой, чью юность многими способами формировали и направляли Наркотическая Революция, Сексуальная Революция и Политическая Революция, все они в те годы были в самом разгаре.
Леонард был анархистом, коммунистом, мистиком, немного фашистом, сторонником «социального кредита», технократом, сторонником аграрных реформ типа «назад к природе» и, что самое важное, сексуальным революционером, и всем этим он был в той или иной степени одновременно — или же так казалось, поскольку эти увлечения приходили и уходили так стремительно, что было похоже, что они обживают сферу его страстей одновременно. Он заявлял, также одновременно, что всем нужно жить на фермах и перекладывать работу на плечи машин, что мы должны жить в гармонии с природой и создавать более совершенные и мощные компьютеры, и что правительство должно обеспечивать покупательскую способность всем гражданам («социальный кредит»), нуждаются они в этом или нет (чтобы отвадить их от излишнего труда), и что правительства не должно существовать, потому что родоплеменное строение общества наилучшим образом отвечало нашей биологической приматской сути.
Естественно, у него был очень высокий IQ. Болваны не приходят к таким диковинным взглядам.
Самым главным, однако, Леонард полагал то, что наше «завравшееся общество» отлучило нас от наших истинных побуждений. В отличие от Фрейда, Райха, Маркузе и других, занявших схожую позицию, Леонард не считал, что ему известно, что на самом деле нами движет. Совсем напротив, он догматично противостоял любому догматизму по отношению к этому щекотливому вопросу; он настаивал на том, что наши истинные побуждения должны быть обнаружены. Он пытался обнаружить эти первичные инстинкты, делая всё, что запрещено обществом; если эксперимент ему нравился, значит, это был один из наших первичных инстинктов, если не нравился — это было извращением.
Хемингуэй, похоже, пользовался тем же эмпирическим подходом, когда написал, что «Благо» есть то, что делает тебя счастливым.
Я нравился Леонарду, потому что я был почти таким же запутавшимся человеком, как и он, ведь я бросил хорошую работу в большом городе, став трудиться за гроши в поте лица в газете маленького городка, лишь чтобы дать моим детям возможность расти ближе к природе. Ещё я верил в технократию, при этом в жизни убегая от неё, и благодаря своим правым взглядам я считал, что многие из его «фантастических» заявлений могли бы быть основой для более действенными социальных программам, чем те пилюли, что обычно прописывают обществу либералы.
И тем не менее я относился к его меняющимся сексуальным и наркотическим пристрастиям с некоторым сцептицизмом.
Однажды они со своей женой Сандрой заехали к нам по пути из колледжа, в котором учились, и он немедленно рассказал мне о своём последнем открытии в области первичных инстинктов. Он примерил кое-что из нижнего белья Сандры и ему понравилось. «Прямо сейчас на мне её трусики и пояс», — ликующе заявил он.