О команде Сталина - годы опасной жизни в советской политике

Орджоникидзе, никогда не любивший порывать с друзьями, поначалу был категорически против любых дальнейших расколов в руководстве. «Я глубоко убежден, что изживем все», — сказал он Рыкову осенью 1928 года, обращаясь к нему на «ты». Он был уверен, что между группой Рыкова и остальной командой не было принципиальных разногласий, просто всех взволновала прошлогодняя проблема с хлебозаготовками. Он умолял Рыкова сделать все возможное, чтобы добиться примирения между Бухариным и Сталиным (хотя знал достаточно об их отчуждении, чтобы понять, что это будет трудно), и любой ценой избегал конфликтов по политическим вопросам. Изгнание Рыкова, Бухарина и Томского из команды было бы «смешно», «безумно»[148]. Месяц спустя он с радостью писал Ворошилову, что «Миша [Томский]… вел себя весьма дипломатично», но выразил недовольство по поводу скрытой критики политики Политбюро, которую Бухарин опубликовал в «Записках экономиста»: «Это плохо со статьей Бухарина. Бедному Бухарину очень тяжело на заседаниях. Он не должен был писать такую статью. Вы читали ее? Это довольно запутанно: Бухарчик не посмел выйти и открыто сказать, что он хотел сказать в этой статье, и поэтому сделал шаг как влево, так и вправо; в результате все недовольны».

Но как только содержание его разговора с Каменевым стало известно команде, симпатия к бедному Бухарчику резко уменьшилась. Он запятнал или оскорбил практически всех в команде, и для тех, кто был его друзьями, это было особенно неловко. В самом деле, Бухарин едва ли мог нанести более жестокий удар по колеблющимся членам команды (если таковые были), скорее всего, после этого они примкнули обратно к Сталину. Возможно, они действительно были несколько нелояльны в частных беседах, с кем не бывает? Скорее всего, никто из них действительно не хотел изгнания правых. Их колебания, возможно, не стали неожиданностью для Сталина, если бы слежка ОГПУ за лидерами действительно была так хороша, как утверждается. Таким образом, санкционировав публикацию заметок Каменева, хотя и для ограниченного круга членов ЦК, Сталин не только нанес удар по Бухарину, но и сделал предупредительный выстрел по Орджоникидзе, Ворошилову, Андрееву, Кирову и Калинину — и они отреагировали соответственно. «К черту его [Бухарина]», — написал Орджоникидзе Ворошилову, который пожаловался ему на коварство Бухарина. «К нашему полному удивлению, он оказался не особо порядочным человеком. Он сделает все возможное, чтобы создать впечатление, что люди оскорбляют и унижают его, и в то же время сам будет поливать нас дерьмом»[149].