Железное сердце Вайолет [ЛП][Iron Hearted Violet]

ГЛАВА 30

Деметрий продолжал беспокоиться о принцессе. Я говорю это с некоторым стыдом, потому что я был тем, кто любил ее больше всех… во всяком случае, так я говорил себе. Деметрий, как я уже упоминал, был по натуре застенчивым мальчиком, трудолюбивым и добрым. Он был из тех людей, которые слушают гораздо больше, чем говорят, и помогают людям еще до того, как они осознают, что нуждаются в помощи.

Но его беспокоила не только принцесса. Весь замок казался… мертвым. Вспыльчивость зашкаливала, холод пропадал, кожа истончалась. Деметрий заметил, что люди проводят больше времени, чем обычно, разглядывая зеркала.

И что еще более тревожно, они тоже разговаривали с зеркалами.

— Да, да, да, — шептались люди у зеркал.

Деметрий высказал мне эти опасения, но я отмахнулся. Я не хотел слушать.

(Трус.)

Итак, Деметрий волновался в одиночестве.

В тот самый момент, когда Вайолет вела свой краткий разговор с драконом, Деметрий впервые в жизни оказался в центре кулачного боя.

Случилось вот что: Деметрий только что вывел четырех лошадей четырех приглашенных ученых — одного ученого, одного алхимика, одного теоретика и одного хирурга, собравшихся, чтобы обсудить дракона — на небольшое пастбище, где они могли попить из ручья и отдохнуть в тени. Закрывая ворота загона, он заметил двух учеников пекаря, прислонившихся к стене пекарни и поглощавших свой полдник. Подмастерья, мальчик и девочка, всего на три года старше Деметрия, улыбнулись ему поверх бутербродов и помахали рукой. У Деметрия был длинный список дел, которые он должен был сделать, прежде чем приступить к учебе, и он не хотел задерживаться дольше, чем это было необходимо, особенно учитывая, что ученики пекарей были известны своими плохими рабочими привычками. И все же он не хотел быть грубым.

Теперь южная стена пекарни была популярным местом, где можно было задержаться, так как она нагревалась как изнутри, так и снаружи печкой и солнцем. А еще потому, что несколько лет назад ученик одного из наших ремесленников раскрасил его большой фреской с изображением короля, королевы и пятилетней Вайолет, державшейся за руку матери. Это была картина, которой я всегда восхищался, потому что художнику удалось искусно запечатлеть сердца трех героев. Король Рэндалл запустил руку в свои растрепанные рыжие волосы, и он выглядел одновременно удивленным своим ребенком, отвлеченным мимолетной мыслью и очень довольным, увидев зрителя картины. Лицо королевы было прекрасным, любящим и печальным. Ее черные волосы рассыпались по плечам и ниспадали почти до колен. Одна ее рука сжимала руку ребенка, а другая была раскрыта, ладонью к зрителю, словно приглашая. Вайолет, как ее нарисовали, выглядела совершенно как она сама, то есть чудесно. Ее разноцветные глаза сверкали и плясали, а каштановые волосы развевались вокруг тела, спутанные и дикие. Ее платье было порвано, нос испачкан, а в одном маленьком зубе виднелся небольшой скол. Это было одно из моих любимых мест, чтобы посидеть и подумать, и для Деметрия тоже. Вот почему он был удивлен учениками, которые указывали большими пальцами на изображение принцессы и неприятно хихикали.