Дракон, такого просто не бывает...

Вообще странно смотреть на себя со стороны. Объяснить сей феномен не могу. Но нечто подобное у меня в прошлой жизни было. Опять вспомнилось, то состояние после развода, который не состоялся, по причине моего побега из суда. Я тогда к своей подружке Наденьке подалась, со слезами на глазах и бутылкой «Кедровой», которую и выпила одна без закуски. Душа моя отделилась от тела. Телесная оболочка осталась лежать на диване. Я летаю под потолком. Смотрю на себя сверху, и всё происходящие мне стало безразлично. Спасла меня тогда Надежда. Вот и сейчас собой сверху любуюсь. Позабыв, что я дракон, бегаю по пожарищу на двух ногах, мотая хвостом из стороны в сторону, зову своих друзей и соседей. Прошу отозваться, перечисляю всех, кого знала, поимённо. Ору как пароходный гудок. Ужас и безысходность сковывают всё внутри меня…

Когда прилетела, деревня догорала. Что делать? Кто виноват? Чернышевский, блин. Опустились все конечности и внутренности, сердце в пятки ушло. А вы, что подумали? Чувства бьют через край, страшно злюсь неизвестно на кого, и мстить некому. Папа с братом не растерялись, начали стаскивать вилколаков живых и мёртвых ближе к лесу, раскладывая в разные стороны от тропинки, уходящей вглубь леса. Ели живых в одну сторонку и в кучу тех, кого с нами больше не будет, в другую. Живые настолько были слабы, что сами регенерировать не могли. Пробовала помочь, только мешала и была послана за Мажай. Бросилась к магине, той не до меня. Горе Фиврины не передать словами, она забыла, что маг. Нет, чтоб спасать волков. Брякнулась на колени перед погибшими и голосит дурным, полным отчаяния голосом. Там лежала вся её семья. К бабке подходить боязно. Яга лохматая, грязная руками машет над ранеными, творит с виду ужасную волшбу, между её ладоней клубятся чёрные туманы, разряды молний бьют в раненых. Наверно шашлык из них пытается сделать. Ужас! Не бабка, а дифибриллятор какой-то. А у меня ощущалась какая-то отстранённость от происходящих событий, как будто это всё кошмарный сон, и я скоро проснусь. На всё это смотреть, по большому счёту, не было сил. В воздухе летал запах пепелища и жареного мяса. Я не знала, что делать. Я ни чем и ни кому не могу помочь. Это было ужасно. Краем глаза зацепила чьё-то полу обугленное тело, которое на жаре начинало пениться. Страшно. Очень страшно и одиноко. Я паниковала по-взрослому. Если б Фиврина вызвала дождь. Но ей не до того, а бабуля занята.

Добежав в очередной раз до конца, когда-то бывшей улицы, за одним из последних догорающим домом, услышала отчаянный плач. Кто-то плакал взахлёб, глотая слёзы, откусывая воздух кусочками, ему больше не хотелось жить и дышать. Осторожно выглянула из-за очередной обугленной печки. Кино и немцы! Спряталась кошка за мышку, то есть дракон с два камаза ростом выглядывает из-за русской печки. Со стороны зрелище наверно бесподобное. Кто там у нас рыдает? Божечки мой, это Айрис?…Это Айрис! Она трясла за плечи своего отца. Князь весь обожжённый, без сознания лежал на земле. И я в себя вернулась.

— Девочка моя.

Тихо прошептала, обнимая её руками. Не сразу осознав, что уже я не дракон.

— Ему нужна кровь!

Рыдала в отчаяние, заламывая себе руки и икая, маленькая вампиресса.

— Я сейчас, подожди!

Стала метаться, чем разрезать руку. Подвернулся какой-то острый осколок, не пойми от чего, не задумываясь, полоснула себя по запястью. Крови сначала не было, только разваленная глубокая рана, обнажившая мышцы, а потом полилось широкой струёй из пореза. Встаю над вампиром так, чтоб ему всё попало в рот. С надеждой ожидаю чудо. Кровушкой залила ему лицо. Присела на корточки, теряя периодически сознание, но упорно держа руку над лицом Торвика. Сначала ничего не происходило, потом он пошевелился, глотнул, раз, другой и открыл глаза: