Охота на тигра (ЛП)

— Что вы ему сказали? Чего он хотел?

— Он волнуется за вас.

— Почему? Такое ведь произошло не в первый раз. Ему знакомы все риски моей профессии. Тогда с чего бы ему приходить именно сейчас? — Келвину не единожды приходилось проделывать подобное. Печально, но факт.

— Ты закрываешься от него.

Келвин тяжело сглотнул и отвел взгляд. Внезапно ему стало трудно смотреть доктору в глаза.

— Мне нужно время. И он это понимает.

— Понимает, да. Но это не значит, что ему не обидно. Он ощущает твою боль, как свою.

Было странно, что доктор Уинтерс вообще говорит с ним об Итане.

— Я не хотел его обижать. Но с этим мне нужно разобраться самостоятельно.

— Почему?

— Потому что ему и без моего нытья хватает проблем. Не хочу вешать на него еще и свои переживания. Понимаете, для Итана каждый день — это борьба. С тревожностью, проблемами в семье, бессонницей и ночными кошмарами. Всем, что мешает ему жить нормально. — Келвин хотел защитить Итана, а не заставить страдать еще больше.

— Так ты пытаешься его уберечь?

— Да. Как я и сказал, проблем у него хватает. С его отцом, старшим братом, работой, идиотами, которые докапываются по любому поводу. Некоторых, видите ли, оскорбляет, что он не отвечает на их вопросы или отсаживается, когда кто-то устраивается слишком близко. Вы же сами понимаете, каково ему жить так каждый день. Так что я не хочу взваливать на его плечи еще и свои проблемы.

— А как насчет вашей матери? Вы рассказываете ей о своих переживаниях?

Келвин нахмурился.

— Конечно, нет.

Уинтерс задумчиво кивнул.

— Вы и ее защищаете?

— Естественно. Это же моя мама. После всего через что ей пришлось пройти, она заслужила пожить спокойной и счастливой жизнью. Ее и так постоянно мучит страх, что меня могут пристрелить на службе. И чем она сможет помочь, если я вывалю перед ней еще и это? Ничем. Этим я лишь доставлю ей больше хлопот. Доктор, я могу справиться со своей работой.

— Не сомневаюсь. Иначе бы не отметил в карте вашу профпригодность. — Уинтерс на несколько секунд замолчал, внимательно изучая его, а потом, похоже, пришел к какому-то умозаключению. — Расскажите о мистере Руизе. Как вы оцениваете решение, принятое вами сегодня? Что вы чувствуете?

— Злость.

— Почему?

— Потому что он не оставил мне выбора. Потому что вместо того, чтобы попросить о помощи, он пошел на захват заложников. Убил одного и ранил еще двоих. Он не оставил мне выбора.

— Хорошо. Давайте попробуем зайти с другой стороны. Представьте, что я Фернандо Руиз. Что бы вы хотели мне сказать?

Келвин покачал головой. Он терпеть не мог эти идиотские ролевые игры, искренне считая их бесполезной тратой времени. И всегда чувствовал себя невероятно глупо, когда его пытались в них втянуть.

— Да ладно вам, док. Может не надо?

— Не торопитесь. Я подожду.

Блядь. Видимо никуда от этого не деться. Келвин встал и, посмотрев на доктора Уинтерса, недоверчиво покачал головой.

— За что ты убил меня?

Келвин тяжело сглотнул и принялся мерить шагами пространство рядом с диваном.

— Это моя работа. Он… Ты не оставил мне выбора, когда наставил пушку на того парня. — Какой идиотизм. К чему вся эта игра? Все равно он ничего не чувствует. Он не хочет заниматься самокопанием и выяснять, почему способен на убийство, потому что и так в состоянии отделить свои моральные убеждения от простых обязанностей. В этом и заключается суть. Подобные размышления могут завести его в те закоулки сознания, в которых он не хотел бы оказаться. — Я сделал то, что должен был сделать. Ты застрелил парня и успел ранить еще двоих заложников. Возможно, если бы я занял позицию раньше, то одного убийства можно было избежать.

— Разве тебе не плевать? — спросил Уинтерс от лица Руиза.

— Что? Плевать ли мне на то, что он… ты умер? Конечно, нет. — Келвин продолжил расхаживать по комнате. Он не был кровожадным монстром. А умение абстрагироваться, не говорило о его бессердечности. Может, изначально все они были для него только целями, но Келвин никогда не забывал, что за каждой из них стояли судьбы. После таких выстрелов его постоянно мучили ночные кошмары. И каждый раз все повторялось по новой. Иногда это была реальная операция во всех подробностях, но порой детали менялись. Хуже, когда во сне роль цели занимал тот, кто ему был дорог. Мать, Итан, или кто-то из членов команды. Тогда он просыпался в холодном поту, с залитым слезами лицом.

Чем дольше он думал о Руизе, тем больше злился. Руиз же не знал, что Келвин, держал его на мушке и следил через окуляр прицела за каждым его шагом. Видимо его абсолютно не заботило то, что с ним станет, убей он того заложника. Неужели он всерьез решил, что может вот так запросто лишать кого-то жизни? Чего он добивался таким способом? В этом городе сотни тысяч таких же обиженных судьбой. Взять хотя бы мать Келвина. Ей пришлось пройти через ад, когда они все потеряли. Черт, да практически все детство Келвина прошло в той сраной машине. Его мать не раз и не два увольняли за то, что она предпочитала ухаживать за своим больным сыном, чем за жалкие гроши обслуживать столики в кишащей тараканами дыре. Все равно в этих забегаловках большую часть времени ей приходилось не разносить заказы, а отбиваться от грязных домогательств бестактных завсегдатаев.

— Ты думаешь, я не знаю, что такое тяжелые времена? Думаешь, нам с мамой было легко? Мир жесток и дерьмо случается. Однако мы не пошли никого убивать. Мы не стали мстить тем ублюдкам, которые своими дорогущими итальянскими ботинками втаптывали нас в грязь. Так что, иди нахуй! Гори в аду за то, что заставил меня спустить этот чертов курок! Почему нам, тем кто выжил, приходится собирать себя по кускам только потому, что ты не смог заставить себя попросить о помощи? Как ты мог поступить так со своей семьей? У тебя ведь жена и ребенок! Думаешь, он не узнает обо всем, когда подрастет? Думаешь, твоей жене удастся удержать все в тайне? Ты сам пошел на это! А в итоге злодеем выставили меня, за то, что я просто сделал свою работу и остановил бессмысленную бойню! Теперь мне придется объяснять твоей жене, почему я пристрелил тебя. Знаешь, каково это? Ты хоть представляешь, что я чувствую, когда вижу, как на моих глазах рушится чья-то жизнь? Нет! Потому что ты предпочел сбежать! Ты бросил их, скотина! — Тяжело дыша, Келвин вытер слезы и рухнул на диван. Глаза жгло и в горле саднило, будто там застрял моток колючей проволоки.