Падение "ангелов" (СИ)
- Автор: Кирнос Степан Витальевич
- Серия: Восхождение к власти #3
- Язык: русский
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Падение "ангелов" (СИ)». Краткое содержание книги:
— Нет, — был дан холодный ответ. — Мне это не известно, но могу заверить вас, что Рейху это может обойтись дорого.
— Всего лишь слова, — обронил печальную фразу Доуху. — Что мы можем против имперского механизма Рейха? Что мы, обычные люди, против его Орденов, флотов и авиации?
— Господин герцог, вы помышляете о мести Рейху?
— Я… я, — растерялся мужчина, когда понял, что его поддели. — Я неправильно выразился, господин Фемистокл. Я хотел сказать совершенно иное, что мы всего лишь слуги Императора, свято чтущие его волю.
— Ой, не отнекивайтесь, ибо ваше состояние и вашу боль можно понять. Поверьте, я сам выступаю среди тех сил, которые выступают за обновление Рейха, и вы можете мне доверять.
— Изменение Рейха? — удивился герцог. — Не одному ли Канцлеру отдали на волю всё преобразование? Не один ли Канцлер волен всё менять?
— Скажем так, иногда приходится идти на определённый риск, чтобы принести людям благость и силы тайного изменения, такие которые представляю я, всегда должны держаться в тени.
— Силы тайного изменения… секунду! — Доуху приложил руку к подбородку. — В Аргосе и Новой Спарте, в Афинах и Коринфе, от Крита и до Эпира всё твердят про изменения… федерализацию и автономии. Я до сих пор не могу понять, почему Рейх на это никак не реагирует, почему он молчит, но скажите, не эти ли силы вы представляете?
— Мои интересы, можно сказать, равны интересам тех сил.
— Хм, — на измученном лице герцога появилась слабая, словно бы рождённая через боль улыбка. — Вы же понимаете, что ваши слова — это государственная измена? Рейх и Канцлер не терпят дерзновений в виде изменений. Да и вас сам Канцлер поставил едва ли не как сопровителя, только на Балканах… да у вас же полномочий по договору едва ли не как у Генерал-губернатора, вы же не только Мастер-защитник, но и Гарант Соглашения, уполномоченный императором на…
— Я вам могу сказать то же самое, — прервал его Фемистокл. — Да, он поставил меня над Балканами, и только поэтому я хочу для них только блага. Моя воля, мои знания, моё могущество, — стал самодовольно перечислять свои качества Фемистокл, — приведут нас к истинному процветанию. Вообще перед Канцлером любое слово, которое ложится поперёк его горла — государственная измена и не судить же всех нас за наши безобидные слова о преобразованиях, — язвительно усмехнулся Фемистокл.
— Так что же вы хотите сделать с этим регионом? Каковы ваши идеи?
— Знаете, сначала я воздам хвалу всем героям, погибшим на Крите. Мне, как Мастеру-защитнику Аттики — это сделать можно. Поставим столы, устроим дневной траур и письма отправим другим городам, чтобы они устроили щедрые тризны по усопшим.
— Тризны? — удивился Фемистокл, чувствуя языческий подтекст этого слова и понимая, что сейчас он встал на рельсы государственной измены и во всю катится к неповиновению или чему по хуже.
— Да. Наши славные братья по Греции отметят героизм вашего сына.
«Как могут справлять тризну по тому, кого отпевают?» — возмутился герцог. С одной стороны, он не может пойти против Рейха, ибо его усилиями его город жив и процветает, а сам он всё ещё дышит. Империя принесла прогресс и процветание, смела с карты осколки былого мира и решила построить новую Европу, сильную Европу, без всякого сумасшествия. Но в то же время, Канцлер позволил себе убить его сына, он не считается с мнением и жизнями людей, которые ему служат.
«Рейх» — проскрипел зубами Доуху, вспоминая то ревущее и жаркое пламя, которое пожрало Жака, памятуя о том, как он утирал слёзы с щёк Миранды и пытался объяснить внуку, что отец больше не вернётся. Он почувствовал всю боль и ярость, которые испытывали его родные, ощутил острые когти дьявола мести у своего трепещущего сердца. В груди всё охватил огонь, живот скрутило от желчи, боли и тошноты, а грудь сдавило, но герцог стерпел, ощущая, что глас возмездия взывает в нём.
— Решайтесь, господин Доуху. Память вашего сына в ваших руках, — давит Фемистокл, желая получить ценного союзника в борьбе за дело «преобразования» Рейха.
— А ваш, какой резон? Чего вы хотите?
— Я желаю этому региону лишь блага, но я всего лишь мелкая сошка перед теми львами, которые желают преобразовать весь Рейх, ибо они несут с собой огонь истинного прогресса.
«Львы… прогресс… мне всё равно… лишь бы Рейх ответил», — было таково решение, выкованное в горнилах сердца, пылающего огнём ненависти и мести.
— Что я должен буду сделать?
— Вы и ваши венецианцы необходимы нам. Пока Рейх не понимает того, насколько он слаб, не ведает этого. Нужно, чтобы поставки оружия в Эпирскую область прекратились и там люди стал чуть менее довольны имперской властью.
— Хорошо, господин Мастер-защитник. Можете считать, что уже всё сделано.
Глава 6. Любовь и политика
Глава 6. Любовь и политика
Следующий вечер. Великий Коринф.
Небо окрасилось в тона уходящего золота, вылившись полосой у самого горизонта, знаменуя уходящий день, а за ним, по большому полотнищу тверди небесной, выплеснулся багровый и фиолетовый, которые спешат перейти во мрак ночи. Над головами ни облачка, а по сему уже зажигаются первые звёзды, пронзая ночной мрак серебристым холодным сиянием далёкого огня, чуждого и загадочного.
Мужчина, стоя на балконе третьего этажа, ощущает, как лёгкие аккорды ветра уносят с собой на запад тепло прошедшего дня, принося с собой хлад грядущей ночи. Он смотрит насыщенно-зелёными глазами вдаль, там, где пригород устилается множеством домиков сельского типа, деревом, кирпичом и шифером, возвышающихся на один этаж над землёй. Между домами виднеются аккуратные огородные участки и насаждения красивых цветов и растений, украсивших сельский пригород подобно роскошным бусам. Позади того здания из которого он смотрит, возвышаются длинные строения, сияющие серебром и бриллиантом в свете уходящего солнца, но чем дальше на северо-восток города, тем их меньше, пока они не переходят в «подлесок» низких зданий.
«И всё это… всё это получено сквозь горнило войны», — подумал мужчина, потерев рукав длинного пиджака, который укрыл покровом серой ткани почти все бёдра, мягко ложась на тёмно-синие ткани джинс, сильно смахивающих на брюки.
— Яго, достал там стоять! Иди к нам скорее! — послышалось воззвание позади и мужчина, быстро развернувшись, скрылся в квартире.
Там, внутри дома, развернулось небольшое, не слишком пышное празднество, ставшее чем-то тёплым и приятным для тех, кто готовится собраться за столом. Мужичина в пиджаке с короткой стрижкой и грубым лицом заприметил, как возле стола копошится прекрасная девушка в синем платье, от которой ощутим изумительный ореол духов, раскладывая столовые приборы. Сама комната — небольшая, и столик зажат между шкафом, набитым книгами, сервисом и техникой, и диваном, на котором сидят мужчина, с чёрным волосом до плеч и девочка, в ярком цветастом платье и о чём-то оживлённо беседует с мужчиной.
— Присаживайся, Яго, — сказала девушка, пригладив волос цвета вороньего крыла, предложив гостю кресло. — Я с Данте и Мартой посидим на диване.
— Ох, Сериль, ты так добра, — присел на простенькое мягкое кресло, обшитое бежевой тканью.
— Вы подождёте ещё пару секунд, и я принесу окрошку.
— Хорошо, дорогая, — сказал Данте, оторвавшись от разговора с ребёнком. — Обождём.
— Брат, как-то необычно тебя видеть таким.
— То есть?
— С семьёй. Я у вас редко бываю и, етить, каждый раз мне трудно тебя развидеть в военной форме. Для меня ты навсегда остался бойким и военным, задирой, одним словом. В роли семьянина… я до сих пор не могу поверить.
— И даже тогда… в том дворце, в Иберии?