Падение "ангелов" (СИ)
- Автор: Кирнос Степан Витальевич
- Серия: Восхождение к власти #3
- Язык: русский
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Падение "ангелов" (СИ)». Краткое содержание книги:
Фемистокл сжал губы от потаённой злобы. Он любит свою родину, но ныне на ней кандалы из слабых политиков, и он искренне завидует своим соседям — Новой Спарте и Коринфу, Аргосу и Криту, где люди воинственны и яростны. Все эти слова о благополучии граждан — пустое сотрясение звука, ибо он, идя сюда видел покошенные здания и разваленки, кривые узкие улочки пронизывают полуразрушенный град подобно полумёртвым артериям, по которым бегут нечистоты.
— Что ж, — подавив вспыхнувший гнев и прокашлявшись в кулак, Фемистокл спокойно продолжил, — вот тогда вам доклад Антониуса — «Цари Новой Спарты, и воители Аргоса в союзе с некоторыми африканскими бандитскими кланами готовят план по покорению всей Греции и Балкан. Находясь в воинских структурах, становится виднее, что наши прошлые союзники занимаются подготовкой войны против нас. Я сообщаю — объединённые силы Аргоса и Новой Спарты, поддержанные десятками тысяч наёмников Африки, Афинам не удержать.
— Ложь! Наглая ложь! — взревела какая-то женщина, наполнив пространство пронзительным наглым голосом. — Вы всего лишь требуете из нас денег! Вы хотите отобрать блага у народа!
— Тише-тише! Ради всех богов! — раздался громкий басовитый голос председателя. — Господин Мастер-защитник, скажите, что вы нам хотите предложить?
Фемистокл окинул залу, где половина человек готова была его растерзать. В их глазах он видит только яркую пылающую злобу. Тут сидят представители всех партийных фракций Аттики — социалисты, демократы, либералы, социал-либералы, зелёные, анархисты, феминистки, представители меньшинств и горсть правых сил, которые взирают на него снисходительно. Он знает, что большинство политиканов на него смотрит на как человека, высасывающего деньги и отбирающего их у народа. Они думают, что армия это — куча мужиков и женщин с автоматами, на которых можно не тратиться, ведь народ требует развлечений и забав в этом безумном мире.
— Я, со всей скорбью в сердце, — аккуратно и сдавленно заговорил мужчина, — со всей жалостью в душе, вам сообщаю — на западе, грядёт новый порядок. На севере, вы же помните Вольный Союз? Вы же помните, что там раньше было множество народов и стран? Так вот — теперь они часть единого механизма Рейха, страны, за которой тянется новый порядок. Я буду короток — с учётом того, что нас готовятся сокрушить на юге, с учётом того, что с востока сабли точат Турецкий Султанат и Аравийцы, я предлагаю нам самовольно вступить в состав Империи Рейх!
Сию секунду раздался такой ужасный ум и гам, и шквал неистовых проклятий обрушился на него. Фемистокл стоял будто оплёванный, терпя и превозмогая тот ушат помоев, который на него вылили и продолжают лить под громогласное и неистовое улюлюканье и страшные, истошные вопли недовольства. Лишь тихий шёпот сорвался с губ Фемистокла, которого никто не услышал:
— О, боги, я клянусь… когда-нибудь, я верну свободу нашей великой стране.
Мастер-защитник оторвался от воспоминаний, подняв отяжелевший, полный скорби и ненависти взгляд на киберария, подавленно произнеся:
— Да, я помню… всё помню. Помню, как их умалял, помню, как говорил, что они итак станут частью Рейха, только не по воле росчерка пера, а по воле меча и огня, который несёт с собой Рейх. Помню, как отговаривал их от глупых предложений советоваться с волхвами и жрецами…
— То есть вы больше не верите в богов?
— А вы как будто верите?! — недовольно и вопросительно буркнул Фемистокл, смотря на холодного воителя железа.
— Да, — донёсся неожиданный ответ Андронника. — Вера во Христа разжигает тлеющий уголь моего существования, она поддерживает меня и её свет стал мне маяком в жизни, — киберарий взглянул на металлическую ладонь, утянутую перчаткой. — Она — всё, что у меня осталось.
— Хах-ха, — просмеялся Фемистокл, и приложил ладонь к бороде. — Как же я тебя сразу не признал… как же…
— Вы о чём?
— Рыцарь Ордена из Торрента, Военный Прелат Рима, Глава Папской Кибер-гвардии и посол Апостолов Информакратии на Балканах… это было давно, но я помню, как ты был в Афинах… я тогда был ещё ребёнком, но я помню тебя и как ты разговаривал с моим отцом о членстве в каком-то Ордене.
— Что ж, это те истории жизни, о которых мне говорить не хотелось бы, господин Мастер-защитник Фемистокл, — голос Андронника стал ещё холоднее и железнее. — А теперь позвольте мне откланяться… я аудиосенсорами уловил, что вот минут пять у вас возле дверей топчется человек и ждёт вашего приёма.
— Хорошо, — сел за кресло мужчина. — Позови его, а сам… ступай.
Киберарий покинул комнату и его место занял другой человек, вид которого вызывает удрученное стояние на душе. На два размера больше тёмная мрачная кофта стоячим воротником упирается в щетину. На лице, которое похоже на маску человека, лившегося всего, в глазах, которые смотрят на мир потухшим взглядом обречённости и ненависти, можно прочесть сказ о самой великой потере, которую может понести человек. Грязные брюки уходят в потёртые, покрытые тонким слоем пыли сапоги, видимо давно не чищенные и не мытые. Фемистокл бросил взгляд на ладони мужчины, когда те легли на бока кресла и заприметил лёгкую дрожь, а комната наполнилась практически не распознаваемыми нотками перегара.
— Господин Герцог Доуху Рэ, вы просили у меня аудиенции… так вот, что же вы хотите у меня попросить? — строго спросил Фемистокл.
Вместо ответа сначала Мастер-защитник испытал на себе сверлящий взгляд, полный немой благодарности, перемешанный одновременно с непониманием и подавленной злобой. Сложив на груди дрожащие руки, герцог сохранял ещё пару десятков секунд молчание, прежде чем заговорил:
— Господин Фемистокл, я вам благодарен, что вы тогда пришли ко мне на помощь, — несмотря на поставленную речь, в ней ощущается дрожь. — Вы тогда спасли меня…
— Ох, — слащавая легла на губы Фемистокла. — Не нужно, в самом деле, я всё понимаю и сожалею вашей… утрате. Но я хотел бы вам предложить отвлечься от проблемы.
— Забуха… простите, я не должен был так говорить. Я имел в виду то, что обильными возлияниями нельзя исправить ситуацию.
— Не-е-ет, — затянул Мастер-защитник. — Я хотел вам предложить одну работу, но перед этим я хотел бы у вас узнать одну незначительную вещь… совершенно формально — как вы относитесь к Рейху и Канцлеру?
— А к чему такой вопрос? — голос герцога обрёл ясность. — Такие вопросы обычно задают каратели Императора.
— Нет, что вы… я не из тех слуг Канцлера, которые готовы всех порвать за свои воззрения, совершенно нет. Я всего лишь тот его скромный слуга, который выполняет мелкую работу, — Фемистокл приостановился и таинственно продолжил, — и храню секреты и слова, которые мне удалось услышать. Можете быть полностью спокойны насчёт конфиденциальности, ибо всё что я услышал, мгновенно умирает во мне.
— Что ж, если я могу вам доверять… если всё останется в этой комнате…
— Всенепременно. Всё, что я услышу от вас тут, уйдёт со мной в могилу. Вы же знаете, что мне можно доверять, — давит Фемистокл на Доуху.
— Рейх… Канцлер… вот что мне о них говорить? Что мне говорить о тех, кто предал моего сына? Кто скинул бомбы на его голову? Простите, но мне трудно хорошо относиться к тем, кто сбрасывает бомбы на головы своих же солдат.
— Так-так, можно подробнее.
— Рейх… раньше я в нём видел великую идею объединения, ради которой я предал Венецию, но теперь, так где сиял свет, мне видна одна лишь тьма. Нас — аристократов славного города поставили на службу Империи, а детей убивают, — голос герцога стал ожесточённее.
— То есть вы хотите сказать, что Рейх не оправдал ваших идеалов? Вы ждали одного от Империи и её Канцлера, а получили другое?
— Скажите, у вас дети есть? Скажите, вы когда-нибудь воспитывали сына, растили его, кормили и женили, чтобы потом, в один момент он стал жертвенным агнцем на алтаре мимолётной победы Рейха в локальной битве? — обречённо и опечаленно твердит мужчина, уставив поникший взгляд в пол. — Скажите, вы когда-нибудь сообщали жене сына, по сути, своей «дочери», то, что её муж больше никогда не вернётся? Вы видели слёзы на её лице? Вы когда-нибудь понимали то, что внук ваш будет расти без отца?