Оленья кавалерия или смерть от кота своего...

В середине XVII века на Руси уже знали, что кратчайший путь в китайские земли лежит через Амур, но выбор дороги к самой «хлебной реке Мамур» оставался, как сказали бы сегодня, дискуссионным. Первые русские, побывавшие на амурских берегах — казаки Василия Пояркова (см. главу 5-ю «Людоед с Севера») в 1643 году и Ерофея Хабарова в 1649 году — шли в те края из Якутска. Они пробирались сквозь тайгу по самому большому притоку Лены, реке Алдан, идя вверх по его течению, туда, где истоки Алдана отделяет всего несколько десятков вёрст от притоков реки Зеи, впадающей в Амур.

Такой путь был труден и сложен, и вскоре, в 1654 году, воевода Енисейского острога Афанасий Пашков предложил альтернативный вариант. Как сам он писал в донесении царю — «прямым ведомым путём через Байкал озеро Селенгою рекою в новые немирные земли и на великую реку Шилку в области Китайсково государства, где кочуют мугальские царевичи». Дорога по сибирским рекам к Байкалу была уже хорошо известна, а путь к амурским притокам через будущее Забайкалье у «мугальских»-монгольских границ в 1652-54 годах разведал подчинённый енисейскому воеводе «сын боярский» Пётр Бекетов.

Бекетов был опытным первопроходцем — именно он за два десятилетия до похода в Забайкалье основал на берегах Лены первый Якутский острог, предшественник современного Якутска. Однако закрепиться за Байкалом, «в новых немирных землях», было непросто. И енисейский воевода Афанасий Пашков не только описал более прямой путь к истокам Амура, но и представил в Москву целый план по освоению забайкальских территорий.

«Тебе, государю, в тех землях будет другое сибирское государство» — писал воевода царю, доказывая, что за Байкалом и у Амура пространств будет не меньше, чем в уже освоенной Сибири. «В тех землях пушек и пищалей нет, а соболиные промыслы у них большие и соболи, государь, у них ленских соболей лутче» — подчёркивал Пашков богатства того края и потенциальную возможность его покорения, для чего просил прислать дополнительно «служилых ратных людей».

Одновременно воевода Пашков сообщал, что для похода за Байкал в Енисейске уже готовы речные суда. «А каковы, государь, к тем судам снасти для твоей государевы службы в Енисейском остроге надобны, послал я, холоп твой, образец…» — указывалось в донесении Пашкова. Словом, в январе 1655 года Москва получила не просто письмо о новой дороге к Амуру, а целый проработанный проект покорения новых земель.