Пять миль [ЛП]

Я закрываю телефон и оставляю его на высоком подоконнике в ванной, переодеваясь в черный топ без рукавов и обрезанные джинсовые шорты. Я выхожу из ванной и прохожу мимо Джейса, усаживаясь на плетеное кресло на балконе.

В этот момент я замечаю нечто, что может все испортить. Одинокий мотоцикл, припаркованный на подъездной дорожке прямо под балконом, на котором я стою. Мотоцикл, подозрительно похожий на мотоцикл Дорнана.

Я наклоняю голову в сторону, во мне нарастает чувство паники.

— Чей это мотоцикл? — спрашиваю я Джейса, указывая на мотоцикл, неподвижно стоящий на подъездной дорожке. Джейс встает с кровати и подходит ко мне, совсем не торопясь.

— А, да, — говорит он. — Дорнан проколол шину. Он взял байк Джазза.

— О, — говорю я, внезапно чувствуя, как ужас пускает корни в моем животе и быстро расцветает по всему телу.

Мотоцикл Дорнана здесь.

Мотоцикл Дорнана взорвется примерно через девяносто секунд.

Менее чем в пятидесяти футах от того места, где мы стоим.

Я отступаю от перил, гадая, как далеко разлетятся осколки, когда мотоцикл взорвется. Конечно, он находится под нами, но это не дает мне повода чувствовать себя в безопасности. Террористы-смертники, использующие подобные штуки, могут уничтожить целые кварталы высотных зданий, и, хотя я знаю, что Эллиот делал такие в гораздо меньших масштабах, я не знаю о них достаточно, чтобы считать, что мы находимся вне зоны обстрела.

Я стою перед Джейсом, когда будильник на тумбочке сильно бьется, и каждый его тик врезается в мой мозг, как кувалда. Он странно смотрит на меня, когда я протягиваю руку и беру его за запястье.

— Что теперь? — спрашивает он раздраженно.

— Мне нужно тебе кое-что показать, — говорю я, потянув его за запястье. Он не двигается, застыв на месте.

— Нет, — говорит он. — Я сейчас не в настроении для твоих выходок.

Я паникую, мой желудок снова подпрыгивает. Святое дерьмо. Как я собираюсь затащить его внутрь?

Я бросаюсь обратно в ванную и только успеваю приоткрыть крышку унитаза, как меня начинает рвать. Мерзость.

— Джейс, — слабо говорю я, все еще стоя на коленях на полу в туалете. — Ты не мог бы подойти сюда?

Боже, может, ты уже зайдешь внутрь?

Я прислоняюсь головой к прохладной кафельной стене, прислушиваясь. Мое сердце замирает от облегчения, когда я слышу его шаги, приближающиеся к ванной.

— Что? — спрашивает он, явно не впечатленный.

Я встаю на шаткие ноги.

— Принеси мне воды, пожалуйста.

Боже, это, наверное, самые длинные две минуты за всю мою жизнь. Разве бомбы не должны были уже взорваться? Возможно, это не сработало, что одновременно и хорошо, и ужасно плохо.

Хорошо, потому что под нами не взорвется мотоцикл Дорнана. Плохо, потому что, если бомбы не взорвутся, их в конце концов найдут и отследят до меня, девушки, которая крадется по коридорам, воняя бензином, и носит с собой огромную сумку, посреди ночи, когда у нее есть отличная ванная в собственной комнате.