Освобождение [ЛП]

— Вот тут я живу, — перекинув через плечо ремешок сумочки, Айви опускает взгляд. — Не хотите войти? В смысле, просто чтобы убедиться, что там никого нет.

— Конечно, — осторожно отвечаю я.

Она вставляет ключ в замок, раздается щелчок, и передо мной открывается удивительно светлая комната с белыми стенами и прозрачными занавесками. Интерьер беззастенчиво женский, пропитанный аппетитным ароматом, ее ароматом, чем-то вроде ванили и персиков. Я следую за Айви и, пока я обвожу глазами окружающую обстановку, она проскальзывает в комнаты и выходит обратно.

— Похоже, все чисто.

Пробежав взглядом по граммофону, я снова переключаю внимание на Айви, и каждая клеточка моего тела кричит мне убираться отсюда, потому что все здесь — сплошное искушение, включая ее саму. То, как она стоит в своей юбке, изящно заведя ногу за ногу, а расстёгнутый ворот ее блузки слегка приоткрывает область декольте… Все это разом просто чересчур.

— Не хотите бокал вина? В смысле, полагаю, священники... ну, знаете, только при причастии, и все такое…

— Мне не положено.

— Понимаю. Вы, наверное, почти не пьете.

В глазах у Айви отражается такое разочарование, словно отвергнув ее предложение, я нанес ей физическое оскорбление, и от этого мне становится не по себе.

— Я больше люблю виски. Но вино — это хорошо. Вино — это умиротворение.

Она с улыбкой поднимает на меня взгляд, и в ее глазах снова мелькает лукавый блеск.

— Умиротворение? Неужто целомудренному отцу Дэймону свойственна и агрессивность?

— Я бы не назвал себя целомудренным.

— От чего же?

Немного помолчав, чтобы как следует обдумать свои следующие слова, я качаю головой. В конце концов, кому эта девушка расскажет? И не все ли равно после стольких лет?

— Я уже был женат. Об этом мало кто знает, так что я был бы признателен, если бы Вы не распространялись на этот счёт.

— Вы развелись или типа того? — она зажмуривается и мотает головой. — Извините, не отвечайте на этот вопрос.

— Нет. Она погибла. Моя жена и дочь.

Нахмурившись, Айви наклоняет голову, и у нее на лице вновь проступает озабоченное выражение.

— Извините, я отойду на минутку?

— Да, конечно.

Айви исчезает за французскими дверями. Судя по виднеющемуся за ними столу и экстравагантного вида люстре, я делаю вывод, что это кухня, и принимаюсь рассматривать лежащие рядом с граммофоном пластинки. Похоже, все они в основном французские, и их названия я не то что узнать, даже выговорить с трудом смогу.

Айви возвращается с двумя бокалами вина, наполненными практически до краев.

— Надеюсь, Каберне Вам понравится.

Мне следовало бы отказаться от предложенного напитка и сразу же уйти, но я этого не делаю.

— Сожалею о Ваших жене и ребенке. Должно быть это очень... болезненная для Вас тема. Не буду совать нос не в свое дело.

— Большое спасибо, — я отпиваю глоток вина, жалея, что не могу выхлебать его залпом.

Усевшись на кушетку, я аккуратно ставлю бокал на лежащий на деревянном кофейном столике костер. (Костер — подставка под бокал или кружку. Небольшая круглая или квадратная подложка из стекла, дерева, спрессованного картона — Прим.пер.)