Записки империалиста

Третьего марта после обеда у Алексея Петровича Ермолова, было столь редкое за последнее время хорошее расположение духа. Он даже на удивление слуг отказался от послеобеденного сна. Постаревший, грузный, «гроза Кавказа» бодро ходил по комнатам, и своим всё ещё рыкающим голосом, громко говорил: «Ну слава Богу, наконец-то взялись за дело видать крепко! Резво взял наследник. Что ж так сразу не делали… сучьи дети! Столько времени потеряли! Помоги и укрепи нас Господь в начинаниях!» И он перекрестился три раза на иконы. И его взгляд с них невольно перешёл на стену, где было развешано разное оружие. Сабли, шашки, кинжалы, пистолеты. Посмотрев на него Ермолов, что-то неразборчиво прорычал, и сокрушенно махнул рукой. «Бумагу и чернил. Быстро!!!», гаркнул генерал так, что дремавший на кресле толстый кот со скоростью метеора и бешеными глазами, рванул под ближайший шкаф. После того, как их принесли, надев очки, кряхтя Ермолов сел сам писать письмо, где соглашался встать во главе «Комиссии по преодолению злоупотреблений».

Светлейший князь, представитель «николаевской гвардии», бывший военный министр, нынешний председатель Государственного совета Российской империи Алекса́ндр Ива́нович Чернышёв несмотря на одолевавшие его в старости болезни тоже после прочтения газеты оживился. «Орлова сделал своей правой рукой. А меня даже не включил в состав этого комитета!? Резко начал наследник!», — не давали ему покоя мысли, которые вызывали раздражение и даже обиду. Из-за этого у него начался приступ сильной головной боли. Он был вынужден принять эти дурацкие горькие капли, и с холодным полотенцем на голове лечь в кровать. После сна ему стало лучше. «Впрочем, может это даже и лучше. С меня будет меньше спроса», — сказал он себе. Он всё-таки отдавал себе отчёт в том, что делами как в былые годы он заниматься был совсем не в силах. И внутри его жила мысль, о том, что есть и его доля вины в поражениях русской армии в этой войне. Перед собой и Всевышним он мог быть честным.

Причиной такого возбуждения старых генералов были газеты «Московские ведомости» и «Санкт — Петербургские ведомости», в них как, и во всех крупных газетах России, в экстренных выпусках был опубликовав императорский указ. После его прочтения некоторая часть России, прежде всего в столицах начинала понимать, что, что-то пошло в ней не так как раньше. В Российской Империи было объявлено императорским указом военное положение! По всей стране! А не как раньше, только в пограничных областях, прилегающих к театру войны. И, что особенно настораживало, служащую часть населения по военной и статской линии, должны были появиться военно-полевые суды и упрощённое судебное производство. Плюс к этому ужесточались наказания за очень многие преступления. Было упомянуто в указе, о саботаже, халатности, и каком-то вредительстве. И теперь казнокрадство, использование служебного положения, и прочие «щенки борзых» могло быть рассмотрено как преступление против государства в военное время, и как измена отечеству и присяги. А за это грозило теперь, лишение дворянства, званий, чинов, каторга, можно было угодить в солдаты, и шла эта дорожка вплоть до эшафота. И в довесок ко всему этому ещё была и… конфискация имущества!!!