Черная гончая смерти (и еще 12 жутких рассказов) [сборник litres]

3 мая.

Английская весна – капризна и непредсказуема. Только что повеяло теплом, и вдруг снова пошли дожди. Я снова слег на несколько дней. За это время произошел ряд таинственных и зловещих событий, которые никто не смог объяснить. Сначала в безлунную ночь пропали сразу четыре овцы. Две у сестер Аттертон, одна у старухи из “Кошачьей лощины” и еще одна у вдовы Молтон. В деревне возник было слух о цыганах, крадущих скот, но полицейские быстро пресекли эти разговоры: никаких бродяг в округе замечено не было.

На следующую ночь пропал Эрмитэйдж. Он ушел в вересковые пустоши поздним вечером и больше его не видели ни прислуга, ни соседи. Это исчезновение пытались объяснить внезапным бегством юноши от кредиторов. Другая популярная версия состояла в том, что Эрмитэйдж уехал на север Англии, свататься к дочери богатого угольного промышленника, да там и остался до свадьбы. Но я предполагал нечто более ужасное. Эрмитэйдж мог последовать моему примеру и спуститься в шахту, чтобы положить конец своим страхам и доказать, что чудовище существует. Там, в затопленных пещерах он, скорее всего, нашел свою погибель. Но, возможно, он только ранен или заблудился, его еще можно спасти. Я поспешил к полицейскому и сбивчиво пересказал все свои опасения. Тот выслушал меня, записал показания в толстую тетрадь и пообещал снарядить поисковый отряд в самое ближайшее время. Однако, когда я вышел на крыльцо, то услышал громкий хохот, доносившийся из открытого окна. Полицейский и его коллеги потешались над моими страхами. Тогда я убедился, что никто не поможет, и придется все делать самому.

10 июня.

Шесть недель я не добавлял ничего в свой дневник. Ни одной записи. Все это время я лечился от жуткого потрясения, которое испытал в шахте Синего Джона. Возможно, я сошел с ума, решившись в одиночку на эту авантюру, но я оставил на столике у кровати конверт, с указаниями на случай моего исчезновения, и в ночь на 4 мая я пробрался ко входу в римскую шахту. Выбрал удобное место для засады и залег там с ружьем.

Ночь выдалась пасмурная и безлунная, как раз в такие ночи чудовище выходит на охоту. Здесь, возле скал, стояла удивительная тишина. Я смотрел на далекие огоньки фермерских домиков. До моего слуха доносился далекий бой часов на церковной башне. Страх сжимал мое сердце все сильнее, по мере того, как окна домов гасли одно за другим, но усилием воли я прогонял мрачные мысли. “Представь, что это обычная охота, – убеждал я себя. – Просто замри и жди добычи”. Но дикий ужас, таящийся где-то в подбрюшье, нашептывал: “Смотри, как бы тебе самому не стать добычей!” Все инстинкты вздымались на дыбы и заставляли меня убежать. Только гордость не позволила мне отступить. Глупая гордость, которая содеяла столько бед и более достойным людям, чем я.

Я остался на своем посту. И вскоре после трех часов ночи, когда наступило самое темное и зловещее время, я услышал шаги. Я сразу узнал ту странную походку – тяжелое тело двигалось на мягких лапах, чуть-чуть подволакивая одну из них. Под гигантскими ступнями крошились осколки скальной породы, шаги приближались, вот они уже совсем рядом и что-то огромное стало продираться сквозь заросли кустарника. Палец на спусковом крючке онемел. Я не мог пошевелиться и с ужасом наблюдал, как чудовище выползало из римской шахты. Разглядеть его я не смог, поскольку зажмурился от ужаса, проклиная свою гордость, которая не дала мне прежде спастись бегством. Сейчас бежать было поздно, громадная тварь в момент настигнет и разорвет меня. “Нет уж, пусть лучше полакомится овцами”, – подумал я, наблюдая, как чудовища бесшумно растворилось во мраке ночи. Пристрелю зверя, когда он будет возвращаться.