Черная гончая смерти (и еще 12 жутких рассказов) [сборник litres]

На мое счастье, я не заблудился в гибельной темноте пещер, не расшибся и не сломал ногу. Я выскочил из шахты, продрался сквозь заросли кустов и рухнул на землю, тяжело дыша. Звезды в бархатисто черном небе расплывались перед моими глазами. Луны не было, однако темнота весенней ночи не пугала меня так, как затхлый мрак пещер, в которых таится нечто ужасное. До фермы я добрался уже под утро и проспал до обеда в полном изнеможении. Я не признался сестрам Аттертон в том, что видел, точнее, слышал в шахте Синего Джона. Да и чем бы могли помочь в моем расследовании эти милые старушки? Нет, мне нужно поделиться своими наблюдениями с каким-нибудь ученым, который отнесется серьезно ко всему услышанному и не поднимет меня на смех. Вместе мы разгадаем тайну подземного чудовища. Но действовать следует осторожно, все же я обладаю определенной репутацией в научных кругах и мне совсем не хочется ее запятнать.

25 апреля.

После фантастического приключения в пещере я захворал, и два дня провел в постели. Но потом отправился на поиски ученого, который сумел бы помочь мне разгадать тайну шахты Синего Джона. Мне порекомендовали обратиться к доктору Джонсону, который практикует в соседнем городке. Я поехал к нему, в надежде обсудить свое расследование, однако доктор, выслушав меня, отказался от любых комментариев. Вместо этого, принялся осматривать меня, постучал молоточком по коленям, проверил зрачковые рефлексы. А потом сообщил, что не может уделить мне более ни одном минуты, но, – тут он вежливо улыбнулся, – рекомендует обратиться к своему коллеге, профессору Пиксону. Тот как раз обладает достаточной компетенцией, чтобы помочь мне в расследовании.

С воодушевлением я поблагодарил доктора Джонсона, и отправился по указанному адресу. Дом профессора Пиксона находился возле небольшой железнодорожной станции в десяти милях к северу. Я приехал туда к вечеру и сразу направился к величественному особняку. Медная табличка на двери сообщала, что здесь принимает профессор Пиксон. Должно быть, он влиятельный человек, подумал я, разглядывая эту медную табличку. Она была начищена и вся сияла, что весьма отличало ее от позеленевшей от времени таблички на дверях моей лондонской квартиры. Стряхнув небольшое оцепенение, я уже взялся за дверной молоток, чтобы постучать, но какая-то непонятная тревога заставила меня вернуться на станцию. Там я спросил у лавочника, что он может рассказать о профессоре Пиксоне.