Анастас Иванович Микоян: человек и политик

Основываясь на доступных источниках, мы не можем однозначно сделать вывод, было ли это вопросом журналистских домыслов и изначального стремления к сенсационности или, что более вероятно, на наш взгляд, выражением потребности МИД Югославии послать сигнал итальянской стороне о том, что Югославия будет лояльна Советскому Союзу, таким образом, она хочет противостоять растущему итальянскому давлению в будущем.

Посол Италии в Белграде, явно расстроенный такой новостью, поспешил уточнить ее у помощника министра иностранных дел Милое Смилянич. Смилянич заверил, что это явный провал цензуры, задачей которой является предотвращение распространения новостей, исходящих не из официальных источников.

Он проинформировал итальянского дипломата, что в югославско-советских отношениях не было новых моментов и что в этом отношении ожидается только взаимное учреждение торговых делегаций. Он указал, что не думает, что приглашение Лаврентьева в Москву имело какое-либо отношение к Югославии, но что, согласно югославской информации, он и советский военный посланник в Софии были приглашены в Москву из-за существующего между ними конфликта. Он сообщил, что в ходе визита в Югославию были проведены протокольные переговоры и ратифицированы подписанные соглашения. По словам Смилянича, Советы высказали оговорки в отношении Югославии, поэтому он использовал возможность, чтобы выразить свое убеждение итальянскому посланнику, что, если не будет советской инициативы в этом направлении, он не пойдет дальше создания торговых представительств[228].

Смилянич не хотел раскрывать итальянскому собеседнику реальную ситуацию и перспективы югославско-советских отношений, но пытался вызвать у него замешательство и сомнения относительно итогов визита Лаврентьева в Белград.

Безусловно, возросший интерес Италии к последним советским шагам на Балканах был стимулирован новыми советско-итальянскими переговорами о демаркации зон влияния на Балканах и в районе Дуная, в ходе которых Молотов неоднократно выражал советское недовольство существующим англо-французским соглашением о взаимопомощи. В то время, когда Советский Союз настаивал на признании Италией советских интересов в Черном море с предложением Италии признать свое господство в Средиземном море, Югославия как балканское и адриатическое государство и, следовательно, средиземноморское государство, была чрезвычайно важна для обеих сторон. В связи с этим советская дипломатия предложила немецкой и итальянской сторонам трехстороннее соглашение по Балканско-Дунайскому региону и бассейну Черного моря, но Италия, очевидно не желая принимать на себя обязательства относительно будущего разграничения зон влияния, отказалась обсуждать вопросы, поднятые советской дипломатией[229].