Анастас Иванович Микоян: человек и политик

В ходе переговоров югославская сторона также подняла вопрос о возможных советских военных поставках в Югославию, но Лаврентьев не хотел об этом говорить, поскольку не имел необходимых полномочий для ведения такого рода переговоров [220].

Лаврентьев 31 мая был принят югославским министром торговли и промышленности Иваном Андресом на ужине в его честь.

В своем выступлении Андрес отметил, что заключение торгового соглашения в Югославии было встречено с особой симпатией и что этот акт открывает новые перспективы для развития двусторонних экономических связей. Говоря о широких перспективах развития взаимного экономического обмена, он открыто говорил об усилиях Югославии по изменению структуры своей внешней торговли за счет сотрудничества с Советским Союзом, т. е. видеть в СССР не только поставщика нефти, сырья, материалов, хлопка, масла, железа, машин, промышленных товаров, а также а также покупателя югославских руд, промышленных товаров и сельскохозяйственной продукции.

Помимо экономического, он придал соглашению особое политическое звучание, напомнив об исторических, культурных и духовных связях между двумя народами. В заключении торгового соглашения он увидел залог прочной дружбы и сотрудничества между двумя странами и народами[221].

Лаврентьев тепло поблагодарил за радушный прием, подчеркнул важность восстановления экономических связей, но остался сдержанным в отношении дальнейшего развития двусторонних отношений[222].

Ранее, в тот же день, Лаврентьев был принят князем Павлом в ходе официальной аудиенции протокольного характера, хотя это не было предусмотрено программой визита. Князь Павел на хорошем русском языке сказал ему, что очень доволен тем, что начался процесс установления официальных отношений между Королевством Югославия и Советским Союзом. Он выразил надежду, что установление торговых связей стало лишь началом оформления дипломатических отношений[223].

Лаврентьев посетил Могилу Неизвестного героя, где возложил венок[224]. После банкета, протокольного рукопожатия и совместного фотографирования с премьер-министром Драгишей Цветкович, Лаврентьев возложил венок к могиле короля Александра.

Таким образом, советский эмиссар символически отдал дань уважения умершему югославскому правителю от имени своей страны, тем самым выразив уважение не только к трагически погибшему королю Александру, но и к Королевству Югославия в целом. Этот шаг дал югославской стороне понять, что Советский Союз уважает свой внутренний порядок и основы, на которых он держится как государство, и одновременно дал четкий сигнал своему руководству о том, что Советский Союз желает тесных и дружеских отношений с югославским королевством[225].