Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
Завопить на освещенной сцене перед грозным ликом всей школы — это ей тогда было по карману. Но поднять визг вот так вот, один на один, потерять лицо, плюнуть в рожу человеку, который подобрал тебя на улице, — нет, так она не могла. Точно так же она не могла закричать о помощи, когда однажды тонула, — было стыдно.
К тому же человек этот вовсе не был подлецом, это она поняла сразу, а потому неловкость создавшейся ситуации была на ее совести, чего уж там.
Потом он стал говорить… Ей показались жалкими его воспоминания о собственной юности, его уверения, что он в общем-то еще здоровый человек, не пьет, занимается спортом. (Она не знала, что теперь, все о ней поняв, он, как только мог, старался быть в ее глазах не монстром и насильником, а человеком. Она не знала, что все, что он говорит, — робкий намек, робкая его просьба остаться с ним. Она не знала, в каких случаях мужчины заговаривают об одиночестве, открыто признаются в холостяцком положении.)
Да если б Данила так рассопливился, так раскудахтался…
Утром скульптор робко протянул ей визитную карточку.
— Это не я заказывал… У нас в союзе сделали для меня, когда я был секретарем. Но ты оставишь мне свой адрес?
— Нельзя, — мрачно сказала она.
— Хотя бы телефон?
— У нас нет телефона, — соврала она.
Но уйти, не посмотрев, что же он там слепил, она все же не смогла. И увидела она… карикатуру. Это была карикатура, если в скульптуре только существует такой жанр. Ушастая, головастая, тощая, из-за сползшей своей жалкой юбчонки непропорциональная. А ее прекрасные ноги? (Как все некрасивые девушки, она верила, что если у них и есть что хорошего, так обязательно это хорошее — превосходно.) В общем, у него получилась какая-то паразитка общества, а не та великолепная девица, которую она корчила из себя весь вечер. Зверь он был. Зверюга. Злой, безжалостный, лживый, коварный.
— А может, останешься хоть ненадолго? — умоляюще сказал он. — Мне бы только улыбку, еще одну улыбку…
— А вы по памяти, — злобно сказала она. — Поскольку мы университетов не кончили, нам пора на работу…
Потом позвонил Семенов и сказал ей, что в редакции о ней справлялся какой-то человек, очень просил дать адрес, но Семенов без ее разрешения адреса не дал. Она ответила, что разрешения не последует никогда.
А лет через двенадцать она попала на выставку этого скульптора. Она медленно обводила глазами ряды скульптур. Увидев одну скульптуру, ощутила чувство опасности. Вот сейчас закричат: «Держи ее! Это она!»
О нет, это была вовсе не карикатура. Как мало смыслила она тогда в жизни и как плохо разбиралась в самой себе, чтоб не оценить его работы. Впрочем, может быть, дело и впрямь было в улыбке. Он нашел для нее улыбку. Совсем не хуже улыбки сбежавшей модели. Горчакова увидела свое лицо. Ей стало страшно…
Значит, параллельно с ней жило вот это ее подобие, двойник?
За последние годы ее рисовали довольно часто: полно знакомых художников. Портреты зависели от характера художников, к ней они имели мало отношения. Зачастую эти портреты льстили ей, как старинные матовые зеркала. Ни одного из этих портретов ей не захотелось приобрести, потому что она чувствовала: сравнение с портретом будет не в ее пользу.
Но эта вот скульптурка, когда-то показавшаяся ей безобразной… Она вдруг пронзительно осознала, что скульптор — родная ей душа. Он сделал эту скульптуру, руководствуясь теми же законами, которыми она хотела руководствоваться в литературе: любите то, что есть, а не то, что изобретет ваше инфантильное воображение. При любви лягушка становится царевной, без любви же царевна превращается в жабу.
Значит, на то оно и существует, искусство, чтоб воссоздавать то, что любишь, и то, что ты д е й с т в и т е л ь н о любишь, добавит кое-что к разгадке тайны нашего существования. Добавит понимания и доброты, расширит границы достойного любви: вот и такое живет рядом с нами, вот и это мы оценили, поняли и полюбили.
Тогда, много лет назад, она походя, невзначай, доставила скульптору боль. Но это не в счет. Боль, которую причинила ему она, боль, которую причиняли ей, — все это превращалось в чистую, свободную от низости радость для других.
Интересно, что бы скульптор тогда выбрал: чтобы Женька осталась с ним, живая, не глиняная, и чтоб отпала надобность создавать ее по памяти, пронзенной любовью, и чтоб никогда не возник тот скульптурный образ, или…
Впрочем, жизнь не оставила ему выбора.
Но все это она узнает через много лет.
А тогда она сжала зубы и продолжала жить. Не воспользовалась казавшейся ей тогда легкой способностью к смерти.