Я, сорняк и особняк

Вот таких красот я точно не видела! И не хочу! Ничего не хочу! Я домой хочу! Пусть провалятся вместе со своим Блэкширом! Со своей розой. И со своим Васей.

Шаги повторились снова. Я пыталась прикинуть, что там такое трехногое может быть, и смогу ли я от этого убежать. Ну, так, в случае чего. Три ноги, три ноги… Стоп! А это не может быть трость?

В мою дверь постучали — я поспешила к ней, но открывать не стала. Что такое? Я прислушалась. Макс голос не подал. Странно. Я медленно отходила спиной к своей кровати, и тут же подпрыгнула от внезапного голоса гостя.

— Вот. Держи, — проговорило чудовище, а на полу, рядом с зеркалом появилась ваза. А в ней — та самая роза. — Теперь ты довольна? Я выполнил то, что обещал. Теперь мы можем начать все с начала?

Чудовище растворилось в зеркале, оставляя меня один на один, с уже начинающей вянуть феей.

— Ну, что? — я злорадненько потерла ручки. Настроение резко поползло вверх, — Теперь ты знаешь, кто тут хозяйка в доме. И это не ты, моя дорогая!

Я легонько щелкнула цветок по бутону. Фея не шевелилась.

— Я оказалась красивее, — проговорила я, больше скорее себе, чем фее. Покрутившись перед зеркалом, я вернулась к диалогу. — Столько времени! Столько нервов! Ты мне испортила! А теперь просто стоишь и вянешь. Увядаешь.

Я чувствовала, как во мне поднимает голову злорадство и превосходство. Но было и одно но, что мешало насладиться победой. Радости от того, что произошло у меня не было.

Почему-то я чувствовала себя виноватой. Мне казалось, что это неправильно.

Зная одну извилину Адама, на которой держаться уши и рога, идею отравить отца подкинул явно не сериал по первому каналу. Но если так, то фея действительно опасна. Опасна для тех, кто стоит между ею и Адамом. А, следовательно, для меня.

Но я была уверена, что Адам никогда такого не сделает! Мне казалось, что он искренне любит свою фею. И даже как-то по своему заботился. И мог бы сказать, что: “Нет, никогда!”. И тогда бы стало все понятно. А теперь что? Засушить ее в гербарий? Что мне с ней делать?

Смех темного властелина, которой раздавался в голове, когда я произносила свою речь, куда-то внезапно улетучился. А на смену ему пришло разочарование.

Я понимала, что увидев фамильное кольцо на моем пальце, Адам наплевал на свою любовь к фее, на свои клятвы. Он настоящее чудовище.

— Юная мадемуазель, — позвал меня Макс из-за закрытой двери, — Уже все в порядке. Можете открыть дверь.

Я впустила дворецкого. И показушно ему улыбнулась.

— Смотри, Макс! Это победа! — изрекла я, ткнув пальцем в цветок, — Адам принес мне его. Несколько минут назад.

— Надо уже, — удивился дворецкий, — А я то думаю… Сегодня, ровно в четыре часа утра, юный лорд попросил у меня малый садовый инвентарь и горшочек. Сказал, что ему надоело бездельничать, и он решил заняться садом.

— Горшочек говоришь, — нехорошо сощурилась я, хватая цветок и принюхиваясь. Удобрениями не пахло. — Так, Макс! Я должна поговорить с этим прокурором! Я должна знать, куда этот юный волосатый натуралист пересадил свою фею!