Обман [СИ]

— Что вы тут делаете? — спрашиваю сухо и спокойно, медленно подтягивая левый рук свитера. — Кто кого пригласил?

Если он скажет, что Молька, я точно отобью ей зад, чтобы через пятую точку дошло, какому мужчине она принадлежит. Блин, а я тот еще собственник, оказывается.

— Я пригласил, — отвечает Егорка, и отшатывается, хотя я всего-то вскидываю правую руку, чтобы закатать и этот рукав тоже. — Мы давно знакомы. Нам есть, о чем поговорить.

Вера — свободная женщина.

Вот почему нельзя было ограничится одной фразой?

— А у тебя, я вижу, вообще нет инстинкта самосохранения, — печально констатирую я, открывая вентиль, чтобы как следует вымыть руки. Нарочно хорошо мылю даже между пальцами, словно хирург перед операцией, а потом промокаю ладони бумажными полотенцами, поворачиваюсь — и складываю руки на груди. — Не хочу, чтобы попала инфекция, когда я выбью тебе зубы.

На самом деле, я собирался просто провести ему мастер-класс по использованию рожи.

Раз родился Туалетным утенком — то и веди себя соответственно. Но Егорка этого не знает, и пытается тупо пройти мимо меня к двери. Само собой, хватаю его за шиворот и волоком тяну к кабинке. Он пытается размахивать руками, но я нажимаю на пару болевых точек у него на шее и выразительно веду его же носом в сторону унитаза.

— Значит так, чувак «Я круче всех». Вера — моя женщина. Абсолютно полностью и со всеми потрохами моя. Если я узнаю, что ты наяриваешь ей по телефону — вычищу твоей рожей унитаз. До блеска.

Он пытается вырваться, но при этом смешно оттопыривает задницу и сам делает только хуже, потому что мне приходиться сунуть его голову под подмышку и ощутимо сжать локоть. Боль в ушах будет его спутницей на ближайшие пару дней.

— Лучше не дергайся, а то тут не один сортир, а щетина у тебя, прямо скажем, рабочая, ершик.

— Ты не знаешь…

— … кто твой папа? С кем я связался? Что ты занимался ушу в третьем классе? — спокойно перечисляю я. — Я верю на слово. Я вообще хороший человек, Туалетный утенок, и всегда стараюсь верить людям и прощать им их слабости. Но только раз. Вот с тообой первый раз в жизни делаю исключение, а то бы ты уже торчал в снегу гвоздем, шляпкой вниз. Так что лучше не доводи до греха: скажи, что мы друг друга поняли и ты прямо сейчас устроишь себе амнезию и забудешь о моей невесте.

Он пытается что-то промычать, но я сжимаю руку еще чуть сильнее.

— Неа, молчи. Просто кивни. Я увижу.

Кивать, когда твоя башка в тисках — не самое приятное удовольствие, хоть оно мне и не знакомо. Так что Егорке приходится постараться, чтобы предоставить мне доказательства нашего полного взаимопонимания.

Туалетный утенок старается и я, наконец, отпускаю его болванку. Чувак так спешит отвалить, что пятится задом и наталкивается задом на ребро дверцы. Блин, Молька, что ты в нем нашла: он даже матерится без огонька.

— Исчезни, ершик, а то передумаю. И учти — в зале моя сестра. Подойдешь к Вере — и я об этом узнаю.