Электронная книга - «Избранные произведения. IV том». Краткое содержание книги:
Дин Рэй Кунц (род. 9 июля 1945 года, Эверетт, Пенсильвания, США) — американский писатель. Один из самых популярных авторов «романов ужасов». Из его шестидесяти книг двенадцать стали национальными бестселлерами в Америке. Известен во всём мире как непревзойдённый мастер остросюжетных триллеров, которые держат в напряжении с первой и до последней строчки. Содержание: Мистер убийца Слезы дракона Зимняя луна Ледяная тюрьма Темные реки сердца Неведомые дороги Очарованный кровью Единственный выживший Тик-так Ложная память Краем глаза До рая подать рукой При свете луны Лицо в зеркале
Конни вынула из куртки свой набор отмычек. Но, прежде чем начать работу, как на ее месте поступил бы всякий нормальный взломщик, проверила, действительно ли дверь заперта. Дверь оказалась не на запоре, и она бесшумно приоткрыла ее. Не глядя, сунула в карман куртки отмычки. Из наплечной кобуры вытащила револьвер. Гарри тоже достал оружие.
Когда Конни замешкалась, он понял, что она вновь проверяет патронник. Все патроны были на месте. До слуха Гарри донесся мягкий, почти неслышный щелчок осторожно возвращаемого на место барабана: Конни убедилась, что Тик-так не проделывает с ними свои штучки. Первой, по той простой причине, что оказалась ближе к двери, она переступила порог. Гарри тотчас последовал за ней.
Секунд двадцать они постояли в передней, замерев, вслушиваясь в тишину. Пальцы цепко сжаты на рукоятках револьверов, прицел почти на уровне глаз, Гарри слева. Конни справа.
Тишина.
Дворцовый зал Короля Гор. Где-то в глубине дворца спящий тролль. Или бодрствующий. Просто затаившийся.
Передняя. Темновато, даже несмотря на чуть фосфоресцирующий отсвет, просачивающийся в коридор из кухни. Слева зеркала, в них темные, расплывчатые, неясные отражения их самих. Справа дверь либо во встроенный шкаф, либо в кабинет.
Чуть дальше, справа, разветвляющаяся в разные стороны лестница, ведущая на скрытую в тени верхнюю площадку, переходящую далее в невидимый отсюда коридор второго этажа.
Прямо перед ними коридор первого этажа. По обеим его сторонам затемненные арки и двери в комнаты, в самом конце дверь в кухню, освещенная изнутри, чуть приоткрыта.
Гарри было досадно. Ему не раз приходилось делать подобное. Он считал себя опытным и умелым полицейским. И все равно ему было досадно и противно делать это.
Ничем не нарушаемая тишина. Только из глубины дома доносятся какие-то шорохи. Он вслушивается в ритм собственного сердца, неплохо, ритм убыстренный, но четкий, не беспорядочный, пока удается держать себя в руках.
Теперь отступать некуда, а потому он закрывает за ними обоими дверь, но так тихо, словно в молчании погребального зала в последний раз закрывает крышку обитого бархатом гроба.
Брайан только что вернулся из мира воображаемых умерщвлений в мир, в котором его ждала расправа с реальными жертвами, в мир, суливший ему реальную кровь.
Несколько мгновений, как был, совершенно голый, неподвижно застыл на спине на черных простынях, не мигая уставившись в потолок. Еще не полностью отойдя ото сна, он представлял себе, что, невесомый, парит в беззвездной ночи над темным бушующим морем.
Он не умел летать и был еще не очень сведущ в искусстве телекинеза. Но чувствовал, что обретет способность летать и управлять материей по своему усмотрению, когда завершится наконец процесс его СТАНОВЛЕНИЯ.
Постепенно он начал ощущать, что складки скомканных шелковых простыней неудобно режут спину, что в спальне довольно прохладно, что во рту стоит неприятный привкус и что он так голоден, что в животе у него уже начинает бурчать. Воображаемый мир отлетел прочь. Стигийский мрак превратился в черные простыни, беззвездное небо вновь стало потолком, окрашенным в черный полуглянец, и притяжение земли, увы, все еще довлело над ним.
Он сел в постели, спустил ноги на пол и встал. Зевнул и с удовольствием потянулся, глядя на свое отражение в зеркалах, от пола до потолка покрывавших всю стену. Когда-нибудь, после того как проредит человеческое стадо, художники, которых он, естественно, оставит в живых, вдохновятся желанием нарисовать его, и его портретные изображения будут проникнуты ужасом и благоговением к нему, как портреты библейских пророков, висящие ныне в самых знаменитых музеях Европы; художники воссоздадут на потолках соборов апокалиптические сцены, где он будет изображен титаном, карающим несметные полчища гибнущих у его ног несчастных людишек.
Отвернувшись от зеркал, он бросил взгляд на покрытые черным лаком полки со стоящими на них бутылями. Так как, ложась спать, он оставил зажженной лампу, глаза жертв смотрели на него, когда ему снились божественные сны. Они и сейчас с обожанием смотрели на него.
Он вспомнил ощущение удовольствия от прижатых ладонями к телу голубых глаз, бархатистую, влажную негу их ласкающего прикосновения.
Его красный халат все еще валялся на полу рядом с полками, где он сбросил его с себя. Он поднял его, накинул на плечи, туго затянул пояс и завязал узлом. И пока делал это, неотрывно смотрел на глаза, и не было среди них ни одной пары, которая бы взирала на него с пренебрежением, отвергая его.
