За все, чем мы дорожим

…Виржини тяжело вздохнула. Как же давно, оказывается, все это тянется. Как самое настоящее ядовитое болото, которое стояло потихоньку и лишь иногда выпускало на поверхность зловонные пузыри. А стоило поворошить его палкой – забрызгало всех. Когда все пошло наперекосяк? Точно до этого проклятого комма. Ведь иногда с Габриэль даже получалось нормально поговорить. Вот как в тот раз, когда Виржини болела и маялась от скуки, а Габриэль – ей было тогда десять – развлекалась на компьютере тактическими играми.

– Эй, чего ты тут делаешь? – спросила Виржини

– Играю, – спокойно ответила сестра. – В го. В галактик-нет ракуэнские учителя новые задачки выложили. Сложные такие. Я две решила – три часа потратила.

– Что такое го? – спросила Виржини.

– Игра такая, – сестра по-прежнему отвечала спокойно. – Старинная, ей много тысяч лет, ее еще на Терре в докосмическую эру придумали этнические предки ракуэнцев. По ней даже чемпионаты проходят с ценными призами.

– А тебе зачем? Мы же и так можем себе позволить.

– Да я не за приз. Интересно же. Мы с одним ракуэнским мальчиком четыре дня сражались. Он выиграл, конечно, но он меня и старше на четыре года и опытнее.

– А как играют?

– А… тебе правда интересно?

– Да, – нерешительно сказала Виржини.

– Тогда садись рядом. Я покажу. Только приготовься сразу, что ты можешь не выиграть. И обещай не реветь, если проиграешь. Это же обучение.

– Ну… ладно.

Следующую пару часов они сидели и передвигали по экрану черные и белые камешки, нарисованные так, что от настоящих не отличить. Виржини мало что поняла, но почему-то с Габриэль было не так скучно.

– А ты не такая уж и плохая, когда не дразнишься, – вдруг сказала Виржини.

– Ты тоже, когда не повторяешь всякую дрянь за другими.

Кажется, была еще парочка таких спокойных вечеров, когда они то играли в теневой тарот, то танцевали и дурачились. Но только если мамы и Аньес не было дома, иначе все катилось по-старому. Просто, как только они появлялись – как-то само собой хотелось язвить и ругаться. Потом вся эта история с подработкой Габриэль, после которой о нормальных отношениях не могло быть и речи. Аньес и Виржини называли ее бесплатной служанкой, сестра огрызалась, что на старшую позарится только пьянь из доков, а среднюю обзывала колбасным дирижаблем, у которого одна извилина, да и та – след от шляпки. А уж когда Габриэль поступила в эту свою Академию… Виржини так и не поняла, что случилось. Папа улетел на Ракуэн по делам компании, а когда вернулся – мама размахивала у него перед носом медкартой и грозилась отправить Габриэль в тюрьму, если только она посмеет появиться хоть за милю от дома. Что между ними произошло, Виржини так и не узнала, потому что папа запретил поднимать эту тему.