За все, чем мы дорожим

– Вы позволите? – спросила девушка и, прежде чем Нуарэ успел ответить, едва ощутимо коснулась его лица. Он чуть вздрогнул – ее пальцы были ледяными. А может быть, и не поэтому… – Я не вижу с рождения, – пояснила она.

– Но… как же так? – воскликнул Рафаэль, прежде чем осознал, что ляпнул.

– Что делать, – ему показалось, или она действительно печально вздохнула? – Даже наша медицина может не все.

Теперь Нуарэ хотелось провалиться сквозь землю. Сам ведь только что думал, насколько малы шансы восстановить потерянное зрение, а ведь бывают же врожденные нарушения, и явно не все можно скорректировать… Девушка смотрела на него с той же спокойной улыбкой, и он принялся сбивчиво объяснять:

– Простите еще раз… я не хотел вас задеть… я понимаю, что это прозвучало крайне бестактно…

«Да что за бормотание, как будто я школьник и на урок опоздал!» – разозлился Рафаэль. Злость встряхнула его и помогла собраться с мыслями. Он продолжал уже спокойнее:

– Понимаете… меня, фактически, вернули с того света. Волей-неволей начнешь верить, что сомбрийская медицина реально всесильна.

– Вот как! – в тихом голосе прозвучало изумление. – Но что же с вами произошло? Если это, конечно, не военная тайна.

Теперь пришла очередь Рафаэля изумляться:

– Как вы догадались, что я военный?

– Я просто так сказала, – девушка засмеялась и на секунду стала похожа на живого человека, а не на тень. – Значит, я угадала? Кстати, меня зовут Имельда.

– Рафаэль, – он осторожно пожал протянутую руку. – Нет, конечно, я могу рассказать. Что называется, откровенность за откровенность.

Сандрин так и не нашлась, но Рафаэль не чувствовал по этому поводу никаких угрызений совести. В конце концов, не маленькая уже. С Имельдой они проболтали почти до закрытия выставки. Он рассказал ей о себе – конечно, в пределах допустимого. Имельда познакомила его со своим отцом, Хьюго Брауном. Это имя было Рафаэлю знакомо. Один из ведущих инженеров на Сомбре, глава крупной компании и организатор самой этой выставки. Браун был готов еще неделю рассказывать о своих разработках, он пришел в восторг от того, что многое представляло интерес для космофлота – но вниманием Нуарэ завладела Имельда. Ее бледное лицо оживало, когда она объясняла, как тестирует голосовые интерфейсы – ведь кто проверит их лучше, чем человек, для которого это единственный возможный канал связи с миром? Нуарэ снова почувствовал неприятный холодок. Все-таки он мало чего боялся так, как потерять зрение. А Имельда просто жила. И даже не обиделась на его дурацкую реплику. А еще… она красива. В ее внешности было мало общего со стандартами красоты, на Сомбре ценили рослых и спортивных девушек, но Рафаэлю на те стандарты всегда было плевать с самой высокой орбиты. Длинные темные волосы, тонкие черты бледного лица, изящные руки… И вот ее он чуть не сбил с ног? Рафаэль казался сам себе огромным, неуклюжим и громким. Уходя с выставки, он спросил: