Не родной папа

— Привет, — задерживаю дыхание, настораживаюсь. Не оборачиваюсь, пытаясь понять настроение. Как вести себя с ним? Игриво или сдержанно?!

— Как нога? — Рассматривает мою ногу, которую сейчас опустила на стул, чтобы не держать на весу.

— Еще болит, но терпимо.

— Повернись ко мне — негромкая просьба, но звучит так, что проигнорировать нельзя.

Уменьшаю огонь на минимум и разворачиваюсь к Валере. Взглядом в грудь ему упираюсь. Рассматриваю надпись на серой пятнистой футболке.

Глаза поднять боюсь.

— Мы как-то с тобой не разговаривали про это. Но мне казалось, это итак известная истина. — Убирает прядь моих волос за ухо. Кончиками пальцев скользит по овалу лица. И за подбородок поднимает чуть вверх. Глазами встречаемся. Его темные, глубокие, опасные. — Я стараюсь не врать и не люблю, когда мне врут. Вот ты не любишь змей, а лжец он такой же. Как змея. Она извивается, никогда не бывает прямой, ползет она или лежит в покое. А знаешь, когда змеи прямы и не притворяются? — Моргаю, пытаясь до конца осознать смысл его слов. — Когда они мертвы.

Знаю, что врать это плохо. Но ночью мне это казалось не таким уж и преступлением.

— Прости, — еле слышно отвечаю. — Мне просто хотелось быть уже не такой маленькой, чуть больше опытной, чтобы ты не оттолкнул.

— Глупышка, — усмехается и кладет одну руку мне на шею. Пальцами проводит по основанию волос. Все тело приятно сжимается. — Первый раз ты не могла быть опытной, как бы ни хотела этого. Зато я мог бы быть аккуратней.

— Все было хорошо.

— Не думаю, что тебе очень понравилось.

— Нет, правда…

Замолкаю. Он просил не обманывать больше. Все действительно было не очень. Я, как ни пыталась расслабиться, получалось плохо. Боялась, что он все поймет еще раньше. Этот страх и болезненные вспышки в ноге заглушали возбуждение.

Валера в глаза смотрит. Думает о чем-то. И пока не решил ничего, я кладу руки ему на поясницу и притягиваю к себе.

Первой касаюсь его губ. Мягкие, теплые, дразнящие. Внутри все переворачивается от одной только мысли, что он может оттолкнуть и вообще сказать съезжать отсюда.

Но когда его руки теплые оказываются под моей футболкой, расслабляюсь. Не оттолкнет.

— Не ври мне больше, хорошо?

— Обещаю, — отвечаю шепотом и целую.

Мелкие шажки в коридоре прерывают нас. Я быстро облизываю губы и спрыгиваю со стола на одну ногу. Валера придерживает, чтобы не упала, и разворачивается к Вовке. Я к омлету. Мы мастера конспирации.

Губы поджимаю, чтобы не выдать довольную улыбку. Все хорошо. Он злится совсем чуть-чуть. Вернее, уже вообще не злится. Просто сказал, чтобы не врала. На первый раз это спустил все. Что с остальным делать…

Мы завтракаем. Шутим и наслаждаемся утром.

Мне всегда казалось, что именно завтрак задает тон дню. Если у всех хорошее настроение, это заряжает позитивом на целый день.

Мы собираемся все вместе к нему на работу. Мне нужна перевязка. Вовка едет с нами.