По краю мечты (СИ)

— Что они с тобой сделали? — Эбби всхлипывала, осторожно проводя пальцами по ссадинам на его лице, а потом коснулась дрожащей рукой разбитой губы, — Болит? Тебе очень больно? — она принялась невесомо целовать его ссадины и синяки.

Двейн простонал, и прижал к губам её маленькие ледяные ладошки.

— Ты замёрзла, малышка? — он целовал её пальчики, пытаясь согреть их своим дыханием. Эбби беспомощно рыдала.

— Со мной всё в порядке, даже не бери в голову. Заживёт всё, как на собаке, не в первой, — и тут же осёкся, — Лучше расскажи, как ты? Как ты себя чувствуешь? — а потом опустив глаза и задохнувшись от чувств, прошептал, — Как малыш?

Эбби плача, взяла его за руки и приложила их ладонями к своему животу.

— Доктор говорит, что он выжил вопреки всему, — она слабо улыбнулась сквозь слёзы, — говорит, что он такой же упрямый, как и его родители.

Двейн осторожно погладил дрожащей рукой её живот и хрипло выдохнул:

— Прости. Прости, что не смогу быть рядом и оставляю одну…

Эбби подняла на него глаза и увидела дорожки слёз на его щеках. Она поднялась на цыпочки и поцеловала их:

— Как мне жить без тебя? Я не смогу, — со стоном выдохнула Эбби.

— Сможешь, моя любимая девочка, сможешь.

Двейн нагнулся и прижался своим пылающим лбом к её и глядя в глаза тихо прошептал:

— Эбби, детка, слушайся во всём доктора Харриса. Я уж не знаю, кому из нас и за какие заслуги провидение послало этого человека, но я доверяю ему. Он обещал помочь вам, и я верю ему.

— Я тоже верю ему, — еле слышно прошептала девушка.

Дрожащими руками Эбби сняла со своей шеи его крестик и потянулась, чтобы одеть ему. Не дав ей этого сделать, Вей взял его в руки, поцеловал, и протянул обратно:

— Одень его нашему малышу, когда он родится, а ещё, расскажи ему, что я не бросал его, что я уже люблю его больше жизни и всегда буду любить. Я бы всё отдал, только бы быть с вами рядом. У меня никого нет кроме вас, и я всегда буду любить вас.

Двейна трясло. Он еле стоял на ногах. Оступившись на больную ногу, он чуть не упал. Эбби с испугом подхватила его и тоже уже измотанная до предела, она медленно опустилась на пол, обхватив его ноги и осторожно прижавшись к нему, обессиленно закрыла глаза:

— Как бы я хотела сейчас забрать всю твою боль, излечить твоё тело и исцелить твою душу. Но всё, что я смогла сделать, это погубить твою жизнь… Вей, любимый, я просто не знаю, где мне взять силы, чтобы жить со всем этим, чтобы жить без тебя, если я даже дышать без тебя не могу…

Двейн стоял бледный как стена и гладил её по голове, пытаясь поднять другой рукой, но он уже физически ощущал, что их время на исходе и нужно отпустить её, отпустить их навсегда. Это осознание забирало его последние силы, поэтому в отчаянном порыве он со стоном тоже опустился перед ней на колени, поднял её лицо за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза и заговорил:

— Однажды я отдал тебе своё сердце. А сейчас… всё, что я могу… это пообещать, что пока оно будет биться, я буду любить вас и думать о вас… Детка, дай насмотреться на тебя, дай запомнить твои любимые глаза и запах твоих волос, запомнить твой голос и как твоя маленькая ладошка идеально помещается в моей руке, — он нежно сжал её руки, — дай запомнить вкус твоих губ, — он со стоном целовал её губы, щёки, лоб, подбородок…

Эбби накрыла истерика, она слабо отвечала на его ласки, жадно ловя его влюблённый взгляд. Но тут он неожиданно отстранился, обхватил её лицо руками, и с отчаянием прошептал:

— Я знаю, что уже просил тебя. Но сейчас, глядя мне в глаза, пообещай мне снова, что с вами всё будет хорошо.

Эбби смотрела на него широко распахнутыми глазами и не в силах произнести ни слова, нежно провела рукой по его щеке и потеряла сознание, обмякнув в его руках. Двейну показалось, что сердце его сейчас остановится. Он попытался встать на ноги, чтобы поднять её на руки, но сил на это у него уже не было. Ненавидя себя за беспомощность и немощь, он громко позвал доктора.

Мистер Харрис быстро вошёл в камеру и опустившись на одно колено, приложил пальцы к её запястью. Двейн со страхом и надеждой смотрел на него.

— Обморок. Обычный обморок. В её положении это обычное дело. Да выдохни ты уже, сам белый как стена.

— Заберите её пожалуйста, сейчас. Иначе я сам не смогу её отпустить. Спасибо за всё. Прощайте и прошу Вас, не бросайте их, — Вей посмотрел в глаза доктору.

Доктор Харрис молча кивнул. Двейн нагнулся и быстро прижался к её губам, замер на мгновение, закрыв глаза, а потом осторожно передал Эбби на руки доктору и резко сказал:

— Прощайте. Уходите. Прошу Вас, — и опустил глаза в пол, просто окаменев.

Мистер Харрис понял, что это был его последний отчаянный жест, которым он отрывал её от своего сердца, прощаясь навсегда, почувствовал, что силы парня на пределе, поэтому быстро подхватил лёгкую как пушинка девушку на руки, и пошёл с ней к выходу.

Двейн с трудом поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный, прошёл к стене, упёрся в неё пылающим лбом, а потом с силой ударил кулаком и закричал. Крик отнял последние силы. Он ещё раз ударил кулаком, разбивая руку в кровь, а потом без сил сполз по стене на колени и зарыдал, хороня сейчас свою жизнь, свою любовь, все свои мечты и надежды. Дальше он будет просто выживать… как всегда… без цели, без веры, без надежды…