Электронная книга - «Код: F43 (СИ)». Краткое содержание книги:
Но он никогда не узнает.
Воздух все так же холодит влажную кожу, а Элайдже хочется просто позвонить Гэвину и в тысячный раз не сказать ему, как он его любит, но он выключает телефон, чудом не разбивая его о кафель.
Все равно ничего не изменится.
Стук в дверь рушит всю идиллию. Элайджа недовольно хмурится, замечая в проеме Ричарда, нет, не он… Коннор. За его спиной стоит Хлоя и виновато сжимает подол платья.
Андроид внимательно осматривается и переводит взгляд на человека, открыто улыбаясь ему.
— Мистер Камски, — легкий кивок, — у меня есть к вам пара вопросов. Не уделите мне минуту? — и взгляд такой хитрый, сука, знающий.
— Конечно, Коннор, — Элайджа вытирается неспешно полотенцем и фиксирует его на бёдрах, дабы не смущать визитёра.
Коннор неторопливо облокачивается о стену и смотрит на зеркальный потолок.
— Вы очень богаты, — Элайджа молчит, напрягаясь и не понимая, что Коннору нужно. — Сколько будет в эквиваленте месячных зарплат детектива Рида, если перевести в них всю ту сумму, что вы заплатили группировке за смерть мистера Карра?
В этот момент в голове Элайджи рушится весь созданный им мир, как домино.
Коннор победно улыбается.
— Видимо, Гэвин ничего об этом не знает. Просто… я недавно был в тюрьме и один заключённый, увидев меня, начал кричать, что он меня убил, а затем рассказал очень интересные вещи, вот только ему никто не поверил.
Разговор долгий и неприятный. Камски не любит об этом вспоминать. В конце, когда Элайджа рассказывает Коннору все о своих разработках, о сознании и о том, кто на самом деле работает рядом с ними, андроид долго молчит, собираясь с мыслями.
— Значит, я был прав. Но есть одно «но». Ричард умирает в этом теле. Все его процессы сбоями дают сигналы о нагреве деталей по несколько раз на день. Ваш эксперимент провалился.
Элайджа откидывается в кресле, пристально разглядывая собеседника. Ребёнок, неопытный ребёнок в теле взрослого. Все андроиды, как дети, особенно девианты.
— Дело не в теле, дело в разуме. — Коннор на это лишь заинтересованно ведет головой. — На данный момент вся суть существования Ричарда под вопросом не потому, что его процессы сбоят, а потому лишь, что он загнан в угол и не знает, зачем ему жить, потому что это все из-за Гэвина.
— Из-за Гэвина? — уточняет андроид, складывая руки на груди.
— Из-за Гэвина. У него такая реакция на стресс — саморазрушение. У обоих.
Коннор задумчиво гладит пальцами подбородок.
— Но ведь суть существования человека не базируется лишь на одном объекте любви для исследования мира. Ричард может полюбить заново, оставить Рида в покое и не разрушать своё тело. Просто жить и все. Разве не это счастье? Просто жить.
«Разве это жизнь?» — вспоминает собственные слова и не может поверить своим ушам.
Элайджа смотрит на него и громко смеётся, чуть не давится, и Коннору не нравится такая реакция — значит, он чего-то не понимает в человеческой системе поведения, а что-либо не знать — он ненавидит больше всего.
— Что для тебя жизнь, Коннор? Способность существовать? Ходить на работу и ловить преступников? Чтобы существовать — нужны благоприятные условия, которые создаются тобой же. Твоя жизнь прекрасна, пока ты делаешь ее таковой. Если тебя ничего не радует: ты или ищешь причину радости, или умираешь. Все. Ричард сам все испортил. Состояние его более чем критично, и все из-за Гэвина.
— И это никак не исправить, — подтверждает андроид. — Но почему? Вокруг миллионы людей. Ричард мог бы просто уехать, поменять место жительства, познакомиться с кем-то другим!
Глаза андроида горят, и Элайджа понимает, что тот просто не знает об этом чувстве, и его охватывает дикий восторг от того, насколько же далеко продвинулась девиация.
Элайджа покидает ванную комнату и приглашает Коннора в свой кабинет, садится за стол и внимательно на него смотрит.
— Знаешь, что такое моногамия? Это способность любить одного партнёра. Всю жизнь.
— Конечно, знаю, — раздражённо ведёт плечом.
Камски улыбается, сложив руки в замок. Коннор его забавляет. Явился, заявив, что все знает, но на деле его факты не вносили никакой ясности в складывающуюся картину.
— Люди в большинстве своём полигамны, но не в том плебейском ключе, в котором несёт себя этот термин. Они ищут свою половину почти всю жизнь, сходятся и расходятся, влюбляются, расстаются и снова влюбляются, и снова расстаются. Изменяют, врут, женятся, заводят детей, влюбляются, разводятся, снова заводят детей. И так до бесконечности смены партнеров. Пока не обретают покой со своим человеком, и тогда происходит моногамия. Но у Ричарда она… переросла в одержимость. — Коннор вздрагивает. — Ему просто больше никто не нужен. Вот и вся проблема… все просто. Потому что Гэвин любит Ричарда. Мертвого. И не полюбит больше никого. Для него больше не будет особенного человека никогда. Понимаешь?
Коннор на эти слова лишь подскакивает со стула, не сумев сдержать эмоции.
— Вы совершенно не знаете своего брата, — почти рычит Коннор. — Вы лишили его любимого человека, ради своих жестоких экспериментов, а не ради братской любви. Вы подкинули ему сначала меня, полу-копию мертвеца, но вам стало этого мало, и вы отправили к нему точную копию! Самого мертвеца с больным разумом! Вы отправили ему психопата, который двинулся на почве ваших опытов! Даже я понимаю, что такое бесследно не пройдёт для хрупкого, человеческого сознания. И как вам хватает смелости смотреть в глаза Гэвину?!
Элайджа улыбается, наливая виски себе в стакан.
— Отвратительное ощущение каждый раз, когда смотрю на него, будто котенка топлю, — ухмыляется, и Коннор не видит и капли раскаяния. — Вот только скажи мне: ты ведь злишься не из-за того, что Гэвину плохо? — встаёт и подходит ближе. — Ты разозлился после моих слов о том, что он больше никого не полюбит, — замирает, поражённо гладя на андроида. — Ах, вот оно что… — улыбается, наклоняясь ближе, — ты хочешь быть тем особенным человеком, я прав? Да, прав. И как ощущения?
Коннор разворачивается и молча идёт к выходу, так ничего не ответив. Ему страшно. Ему адски страшно от того, что он тоже это чувствует, что на хрен миллионы людей, что есть просто один.
Один человек, который нужен, и все.
Один особенный.
— Так что, мне ждать сегодня полицию? Ведь это я убил Ричарда Карра! — смеётся Элайджа в спину.
— Всенепременно, — шипит андроид, ускоряя шаг.
Ему срочно нужен пьяный Хэнк со своими советами.
***
Работники департамента жили своей жизнью, как ранее, будто ничего не изменилось. На Гэвина никто не косился, никто над ним не подшучивал. Совсем ничего, будто та видеозапись исчезла не только с цифровых носителей, но и из голов граждан.
Из перечисленных ранее плюсов (их нет) Гэвину почти все нравилось в происходящем. Тот же стол, стул, люди, блять, пальма или как она там называется. Даже кофе был таким же сладким и горячим. Все было абсолютно таким, как Гэвин привык. И он готов поклясться, что разбуди его в три часа ночи, он с точностью до нанометра опишет расположение пятен около кофе-машины.
Но на деле все обстоит иначе. Гэвин мысленно сравнивает себя с героем фильма, типа «500 дней лета» или «Титаник» и ему кажется, что вот-вот наступит что-то такое, что перевернёт его жизнь.
На самом деле Рид даже не помнит о чем фильмы и правильно ли он формулирует сравнение с главными героями. Да и поебать, все равно это в его голове и никто за это не осудит.
Главное остаётся фактом — что-то кардинально поменялось, но вы не можете понять — что. Типа ваша знакомая покрасила брови, но вы не можете ухватиться за это, и просто глядите на неё в поисках вопросов: что же не так?
Почему у меня сбой в психосоматике?
И, казалось бы, Тина довольно часто красит брови, но дело же не в ней. Нет.
Дело не в гребаных бровях.
И даже не в Тине.
Рид даже специально присматривается к ее лицу, за что получает в ответ неприличный жест, но он так занят самокопанием, что даже не реагирует на него, молча отворачиваясь.