Электронная книга - «Код: F43 (СИ)». Краткое содержание книги:
***
Ричард облизывает губы, когда Гэвин спустя три часа работы откидывается на стуле и расстёгивает воротник рубашки. На шее тонкая красная полоска от неё же, и Ричарду так хочется провести по ней языком, оставив после себя влажный след. Краем глаза он видит, как напрягся неподалёку Коннор и так же неотрывно наблюдает за уставшим детективом. Ричард подмигивает заметившему его Коннору и снова смотрит на Рида, который опять погрузился в работу.
Поймать его вздумали, вот умора, подозревают и даже не понимают, что с ними давным-давно играют по своим правилам. Пусть ловят, получится смешно.
Ричард уже давно все решил и теперь просто наслаждается отведённым временем. И людей, и андроидов так легко надурить, что Ричард не сдерживается и закусывает кончик карандаша, пряча смешок и снова уставившись на Рида. Наверное, тот мечтает посадить его за решётку, а наивный Коннор надавил на Гэвина и заставил его снова включиться в работу, наобещав чего-нибудь. Такие смешные, такие дураки.
Неподалёку сидящий федерал уже несколько дней следит за ним, в надежде, что его не заметят. Они покорно движутся по дремучему лесу, опираясь лишь на засечки Ричарда, сами того не понимая, что идут не к выходу, а лишь в самую чащу, откуда потом не выбраться.
Ричарда больше всего радует, что он избавился от андроида, сидящего в нем. На самом деле ничего не стоило отключить эмуляцию живого организма в симбиозе. Стало сразу будто легче дышать, никакого шёпота, никаких чужих мыслей, только он сам наедине с собой и своими планами. Просто прекрасно.
Снять диод было первой блажью человеческого разума, пусть Ричард и уже свыкся с тем, что он, по сути, не человек, но быть более человечным хотелось всегда. Нет ничего странного в снятии диода, многие девианты так делают, и теперь на него стали обращать внимание в общественных местах. Никто из прохожих даже не догадывается, что он андроид, потому что вся мимика и жесты у него человеческие. Ричард сжимает карандаш в зубах. Он человек, и никто его в этом не переубедит, никогда.
А кошки-мышки с напарниками лишь разбавляют его жизнь в этой ипостаси, но ничего, Гэвин, скоро ты расслабишься, успокоишься, забудешь все обиды и снова станешь мягким и нежным, как был тогда. Все страхи развеются, и тогда уж Ричард сделает свой ход. Вот только детективу уже никто не поможет.
— Кофе?
Ричард опирается бедром на край стола, демонстрируя напряженный пах Гэвину, и ставит дымящийся ароматный напиток рядом. Рид расслабленно отпивает, сразу же облизывая чуть обожженные губы, и Ричард еле держит себя в руках.
Спокойнее, детектив, не переживайте так сильно, все только начинается.
Они смотрят друг на друга пару минут точно. Гэвин как-то затравленно и нервно, и Ричарду хочется себя ударить за те вещи, что он сделал из-за своих психов детективу ранее, своему Гэвину, но так было нужно.
И на немой вопрос Рида, почему он все ещё здесь, андроид лишь улыбается и садится на своё законное место.
Это будет очень весело.
========== Глава 12/36. Горечь ==========
Еле уловимые нотки сандалового аромата медленно наполняют ванную комнату.
Прохладный весенний воздух из открытого окна ласково холодит кафель и ступни, заставляя невольно поджиматься пальцы и становиться дыбом маленькие волоски на теле.
Элайджа вздрагивает, но довольно жмурится, хрустя шейными позвонками.
Раз — два.
Хруст заставляет рядом стоящего андроида вздрогнуть и отвести глаза. Правильно, блять. Отвернись и не смотри. Элайджа подавляет накатывающуюся злость на ни в чем не повинную Хлою и медленно вдыхает ноздрями запах сандала.
Он — запах — должен расслаблять, но на деле выходит совсем иначе.
Джакузи набирается быстро, скрывая белоснежной пеной чёрную эмалированную поверхность. Хлоя молчаливо закрывает кран, так и не посмотрев на хозяина, и вешает чистое полотенце рядом, пахнущее лавандой.
— Ванна готова, — наклоняет голову вбок и помогает человеку войти в тёплую воду, подставив руку.
Элайджа с тихим вдохом ныряет и задерживается под водой на долгие десять секунд, пока андроид в этот момент покидает комнату. На фоне играет ненавязчивая музыка, кажется, что-то из классики, но звук для Камски превращается в тонкий писк.
Ультра-блядский-звук бьет по перепонкам. Элайджа обычно не злится, но «обычно» теперь вряд ли относится к нему вообще.
Волосы блестящим каскадом закрывают лицо, когда он выныривает и стягивает их на затылке гребнем, что всегда лежит неподалёку.
Это были слишком долгие дни.
Чертовски долгие.
Элайджа не любит, когда его ежедневные ритуалы нарушаются.
Он вообще не любит перемены, а его психологический возраст уже в двадцать лет был, как у старика.
Что же с ним теперь сейчас? Он уже мертв?
Все буквально валится из рук, никакие идеи не лезут в голову, хотя раньше он постоянно что-то записывал в ежедневник по старинке или думал о чем-то важном за чтением немецкой философии, мысленно оспаривая идеи авторов.
Сейчас же ничего нет.
Пустота.
Только злость, разъедающая серной кислотой внутренности.
Чёрная воронка засасывает все глубже и глубже, превращая голову в желейноподобную субстанцию.
Элайджа прикуривает ментоловую сигарету, на что Гэвин в его голове смешно фукает, и берет в руки телефон, заходя в раздел «Фото».
Гэвин. Любимый младший братишка. Он всегда умел находить неприятности, начиная с подросткового возраста, и по сей день. Камски хочется взять кусок своей памяти и вычленить все воспоминания о брате, потому что это слишком больно.
Эта боль, как от укола — ты знаешь, что он поможет, снимет боль, например, но ощущение входящей в тело иглы невероятно болезненно. До сжатых губ и еле заметной влаги на глазах.
Гэвин ломает его, сам того не понимая. Сколько же Элайджа сделал для этого человека, а Гэвин и половины от совершенного не знает, и Элайджа надеется, что не узнает никогда, потому что тогда он точно потеряет брата раз и навсегда.
Сигарета горчит во рту, и Элайджа жуёт фильтр и, кажется, в миллионный раз включает то самое видео, которое мешает думать ему все время. При взгляде на лицо Гэвина в стоп-кадре все происходит как во время первого просмотра.
В тот роковой момент, когда Камски открыл сообщение от неизвестного отправителя и посмотрел первые секунды, просто взглянув на лицо брата поражённое удовольствием, его самого охватила такая животная потребность обладать, какой не было никогда. Он трогал себя прямо через спальные штаны в окружении Хлой и не мог остановиться. Он, взрослый мужчина, не мог погасить в себе похоть при виде столь доступного родного тела. В тот момент его не смущало ничего: откуда это видео и почему его прислали, был лишь брат. Раскрасневшийся, с губами, которые выдыхали горячий воздух. Элайджа готов был весь мир к его ногам положить, чтобы для него так же, так же открыто и осознанно, чтобы его хотели, прожигали взглядом насквозь, буром врывались в его тело эмоциями и дарили наслаждение.
Гэвин двигался быстро, закусывая губы и смотря в камеру с таким обожанием, что Эл сразу понял, кто был по ту сторону и смотрел на брата в тот момент.
Он смотрел и смотрел, перематывал на особо прекрасные моменты, где брат изливается на себя или громко стонет, просяще смотря на другого.
Другого. Не Элайджу. И положи ты весь мир к его ногам, он никогда так не посмотрит, не оценит и сотой части проделанной работы для его же, Гэвина, счастья.
Элайджа с тихим выдохом, выскуливая, как заблудшая псина, имя брата, кончает прямо в пенную воду, но не может перестать смотреть.
Смотреть раз за разом.
Наслаждаться таким братом, ловить психозный кайф от его унижения.
Гэвин бы его возненавидел, узнай он об этом, и о многих других вещах, которые Элайджа без его спроса привносил в жизнь другого.