История Золушки, или Каникулы в волшебной стране [вынесены примечания] [СИ]

Парик вскоре принесли, примерили на Киру, заставив ее так и эдак крутиться перед ростовым зеркалом. Затем причесали "на первый случай", но никому получившаяся прическа не понравилось, хотя по мнению Киры, так восхитительно она никогда в жизни еще не выглядела. Но здесь и сейчас она ничего не решала, поэтому Киру причесали еще раз, но уже по-другому, и снова, и так несколько раз подряд, пока строгое жюри в лице графини Дуглас не пришло к выводу, что "это именно то,что доктор прописал". Ну а потом, Киру еще долго – не менее получаса – отмачивали в ванной, наполненной светло-зеленой хвойной водой, и умащивали, бог знает, какими бальзамами и притираниями, наводя в паузах между тем и этим, последний глянец на ногти и кожу лица. Затем последовали примерка "нового платья короля" и генеральная репетиция, предшествовавшие обеду, и последняя подгонка всего и везде сразу после трапезы.

Все это время Кира чувствовала себя одной из тех дорогих кукол, от которых она с такой поспешностью отказалась в детстве, променяв их на модели аэропланов и автомобилей, а позже на совершенно изумительное духовое ружье, из которого то и дело хочется пострелять. Тем не менее, будучи девочкой, она все-таки представляла себе все прелести игры в куклы. Кукол можно было одевать в разные красивые платья, знакомить с другими куклами и даже выдавать за них замуж, поить чаем в кукольной гостиной, укладывать спать, накрывая шелковым одеяльцем, и делать с ними еще тысячу и одну вещь, если конечно воображение позволяет. Сама Кира в эти игры практически не играла, но, приходя в гости к сверстницам, всегда с охотой составляла им компанию, ненадолго окунаясь в мир девичьих грез. И вот сейчас графиня Дуглас и ее домашние девицы с упоением играли в саму Киру, как в такую вот красивую дорогую куклу "Машу", и получали от этого, судя по всему, немереное удовольствие, чего и не пробовали скрывать ни от себя, ни от нее.

Честно говоря, Кира и сама не без удовольствия участвовала в этом "дамском цирке", примеряя на себя совершенно незнакомую ей жизнь обеспеченной и устроенной молодой женщины. И это не странно. Уже много лет ее гардероб состоял из спортивного костюма, двух комплектов повседневной офицерской формы, парадного мундира, двух легких летных комбинезонов и одного зимнего на меху. Еще у нее были две фуражки, зимний меховой шлем, две пары кожаных перчаток – потоньше и потолще - и реглан с меховой подстежкой и меховым же пристежным воротником. Ну и обувь, разумеется: две пары ботинок, унты, и кеды. Ни платьев, ни юбок у нее не было, как не было и разрешенного женщинам уставом берета. Единственным послаблением, которое позволила себе Кира, являлось хорошее шелковое белье. Не по уставу, конечно, но кто это будет проверять?И конечно же она не носила никаких украшений: ни серег, ни колец, ни брошей. Не считать же украшением старообрядческий нательный крест!

Жалела ли Кира об этом? Иногда жалела, и сожаления эти имели горький привкус непролитых слез. Чаще всего, случалось это тогда, когда она сталкивалась в гарнизоне с офицерскими женами. Не со всеми, разумеется, а только с молодыми, то есть с теми, с кем не могла себя не сравнивать. С женщинами этими Кира никогда не сближалась, тем более, не дружила, - им просто не о чем было между собой говорить, - но и не встречаться с ними она не могла, или хуже того, их игнорировать. Обычно, ее приглашали в гости мужья этих дам, такие же пилоты, как она сама, и обеим сторонам – и Кире, и женам служивших вместе с нею офицеров, - приходилось терпеть друг друга, преодолевая часто возникавшую между ними неловкость и делая вид, что все в порядке.