Смертельные игры Пустоши. Узница

— Обычно, да. Но в последнее время, после твоей болезни, ты восстанавливаешься и становишься сильнее и быстрее, я же теперь сильно сдаю позиции, а ты то ли не замечаешь, то ли издеваешься надо мной.

Еля нахмурилась:

— Я издеваюсь? Расскажи мне... я думала, что ты специально отстаёшь или ленишься... дурачишься в общем.

— Нет, не специально и не ленюсь. Ты стала... другой. А как вчера на тренировке меня швырнула? Я до сих пор в себя не пришла от удивления. Думала, за грань уйду.

— Я же извинилась вчера. Не знаю, как так получилось. 

Еления вышла из воды, немного расстроенная и озадаченная тем, что сказала подруга. Девушка подняла лицо к солнышку, подставляя его под ласковые лучи, раскинула руки в стороны и замерла. Холодные прозрачные капли стекали по стройному девичьему телу в скромном купальнике.

— Ты знаешь... — задумчиво проговорила Еля, — мне тоже стало казаться, что я изменилась, но решила, что это чудится после болезни, ведь я столько времени была очень слаба, а теперь, услышав тебя, поняла, что нет, не кажется. В последнее время со мной происходит что-то странное, а я не понимаю, что именно.

— Расскажи, — теперь попросила Криста, нахмурив тонкие брови, сразу почувствовав беспокойство за подругу.

— Во мне всё время будто кровь бурлит, я чувствую, как она бежит по венам, иногда она кажется очень горячей... даже становится невыносимо. Поднимается температура.А энергия распирает меня и ищет выхода. Я стала меньше спать, почти не устаю, после тренировок быстро восстанавливаюсь ... Получается, что после болезни я действительно стала сильнее и выносливее.

— Этим ты стала похожа на нас, — задумчиво протянула фурия, — только боюсь, что во многом ты нас уже переплюнула.

— Ты же знаешь, что произошло со мной в лаборатории принца Варниуса? — Еля все ещё подставляла лицо солнышку. — Мне перелили кровь Мадлен.

— Да, я слышала разговор тети Мадлен и бабушки, а ещё, — голос Кристы стал заговорщицким, — я подслушала, как мама и тётя разговаривали, когда решили, что я ушла спать.

Еления скосила подозрительный взгляд на фурию:

— А ты куда ушла на самом деле?

— Поднялась к себе, а потом вылезла в окно, тихонько снова зашла в дом, чтобы поменять в прихожей домашнюю обувь на удобную для бега, — мы же с тобой решили побегать по ночному лесу несколько дней назад, помнишь?

— Хм... помню... ты не пришла, хотя я тебя ждала, — усмехнулась Еления. — Я побежала одна. И  что ты услышала?

— Сначала мама и тётя обсуждали мою свадьбу с Анатолем, поэтому я и задержалась послушать, что они ещё придумали, а потом тётя стала рассказывать маме, что... — Криста нахмурилась, вдруг замялась, став нерешительной, — я долго думала рассказывать тебе или нет, поэтому сразу и не рассказала, но... — она вздохнула, — наши родители часто скрывают правду, особенно ту, которая непосредственно касается нас, якобы для нашего блага, что меня лично всегда сильно раздражает...

— Криста! Не тяни! — Еления от нетерпения даже притопнула ногой. 

— В общем, этот ужасный учёный, который сейчас сидит в тюрьме, сказал мужу Мадлен, что вылечит тебя, если его сына, Роланда Варниуса, который был предводителем «невидимок», выпустят из Тюрьмы Пустоши. Вроде, этот Оливар Варниус так и сказал: «жизнь за жизнь».