Бар «Пьяная утка» (СИ)

— А мне нравится, как ты выглядишь без этой достопримечательности под своим носом, — вдруг слышу её голос сквозь гул в ушах.

— Спасибо, — и моя благодарность направлена вовсе не на комплимент.

— Наконец-то, мой сын дома, — голос отца давит на тот кокон спокойствия, которым меня оградила Полина.

— Привет, па! — и я выдавливаю из себя эти слова, вместо обычного «можно подумать, ты меня ждал!».

— Привет, — мы здороваемся за руку, а напряжение, витающее в воздухе, становится тяжелее с каждой секундой. Сможем ли мы оба выдержать?

— Здравствуйте, — Полина здоровается. — Полина, — и протягивает руку.

— Давид Артурович, — он переходит к следующему рукопожатию. — Спасибо, что привезли его.

— Он сам, — она кивает и коротко улыбается, бросив взгляд в мою сторону.

Я жду, что отец скажет что-то вроде «Очень в этом сомневаюсь!», но он молчит, и я благодарен ему за это. В конце концов, мы же можем цапаться до скончания веков.

— Полина, могу я вас попросить помочь мне на кухне, пока мужчины закончат накрывать на стол? — я знаю, что Анна Михайловна делает это специально, чтобы дать мне несколько минут побыть наедине с отцом. Она делала и раньше так, наверное, надеясь на то, что между нами что-то наладится.

Это никогда не срабатывало.

Я слышу их тихий диалог с кухни, но не могу разобрать слов.

Папа открывает вино, пока я достаю бокалы и ставлю их на стол. Мы, пока ещё, не произнесли ни слова.

Как избавиться от этого груза мыслей и шлейфа глупых поступков?

Сейчас, когда Полина рядом и я чувствую её поддержку, мне действительно хочется что-то изменить, как-то свернуть с пути идиота, чтобы не потерять ещё одного родителя.

— Прости меня, сын, — мне приходится прислушаться, чтобы разобрать слова, которых я ждал так долго.

— Что? — я замираю с двумя бокалами в руках. То есть, да, я понял всё с первого раза, но этим вопросом я даю себе несколько секунд, чтобы переварить это и ответить так, как должен это сделать. Не основываясь только на памяти и эмоциях.

— Я сказал прости меня, — он ставит бутылку на стол, но не может поднять глаз. — Я был полным кретином!

Неужели это то самое воссоединение семьи, как в тех русских сериалах, на которых была помешана Лиза.

Почему эта стерва до сих пор в моей голове?

— Знаешь, я могу ответить тем же самым. В последнее время, я был не самым лучшим сыном, — киваю и смотрю на него в упор, ожидая, что вот сейчас он точно скажет «да, согласен!». Ну, иначе просто быть не может. Я настолько привык жить с горьким разочарованием по отношению к себе, что на автопилоте готов отбивать каждую атаку.

— В этом плане мы оба хороши, — отвечает он и только сейчас осмеливается поднять на меня глаза. — Я больше не хочу ругаться. Не хочу, чтобы ты думал, что у тебя нет отца. Я хочу быть рядом, когда тебе будет плохо или когда ты будешь счастлив. Родители должны быть опорой своим детям, а я просто отошел в сторону, повел себя, как эгоист.

— Па… — я хочу опровергнуть его слова и осмелев делаю шаг вперёд, но он не даёт мне закончить.

— Нет, подожди. Аня, прости, что снова поднимаю эту тему и я знаю, что тебе она неприятна, но, Аня потрясающая женщина. Она открыла мне глаза на то, как я поступаю с тобой. Пыталась достучаться до меня каждый раз, когда заходил разговор о тебе. Нам нужно о многом поговорить, Демьян, если ты конечно не против. Мне нужно многое рассказать тебе. Рассказать обо мне, о маме, чтобы ты понимал, что происходит в моей жизни…

И в том момент, когда я снова открываю рот, чтобы согласиться с ним, в комнату входят дамы. Анна Михайловна приготовила мою любимую утку. Полина несет блюдо с салатом. И черт меня раздери, если эта девчонка сейчас начнет спорить с тем, что она потрясная.

Да, вот так просто. Потрясная!

Мне не нужно петь ей дефирамбы и доказывать что-то. Она со мной здесь и сейчас, и я счастлив, что все случилось именно так. Будто это написано в какой-то книге жизни и сейчас происходит. Её появление не случайность, а факт. Такое чувство, что она всегда была на моем пути, жила параллельно со мной и влияла на поступки, просто ненадолго уезжала, когда я творил глупости.

Бл*, и я постоянно хочу её.

Ужин проходит на удивление спокойно. И в какой-то момент я даже начинаю верить, что так и будет.

Папа расспрашивает Полину о жизни до тех пор, пока Анна Михайловна не прерывает его просьбой отвязаться. Смеюсь на тем, как забавно это выглядит со стороны. А где-то глубоко на подкорках свербит ощущение, что всё не может быть настолько гладко. Так просто не бывает. Не у меня. Я непроизвольно начинаю готовиться к удару, и настроение начинает падать.

Я прекрасно понимаю в чем причина, и с ней необходимо разобраться, пока не стало поздно.

— Предлагаю вынести десерт, пока мужчин совсем не разморило, — мачеха встаёт, за ней поднимаемся и мы с Полиной.

— Нет, — девушка останавливает меня, положив ладонь на плечо. — Я сама, — и кивает, поддерживая.

Хочет снова оставить меня наедине с отцом, но у Анны Михайловны другие планы на этот счёт.

— А может тогда вы вместе?

И я всё же поднимаюсь и плетусь на кухню за Полиной. Мне нужно сказать это ей. Пусть лучше меня поразит молнией сейчас, чем потом, когда я не буду этого ждать.