Двойной фантом
- Автор: Кащеев Денис Георгиевич
- Серия: Краденая магия #5
- Язык: русский
- Жанр: Городское фэнтези
Электронная книга - «Двойной фантом». Краткое содержание книги:
«Есть контакт!» — в смешанных чувствах сообщил я фамильяру. Успех не мог меня не радовать, но едкая горечь от увиденного никуда, понятно, не делась…
А затем в «кадр» вдруг вбежала одна из горничных усадьбы, ухватив за руки, вынудила Каратову встать со стула и зачем-то начала задирать подол Светкиного платья.
— Эй, что она там творит?! — вытаращив глаза, в голос воскликнул я.
Услужливый Фу увеличил изображение, и я увидел, что девушка обмочилась.
— Стоп! Выключите! — в бессильной ярости сжав кулаки, рявкнул я фамильяру. — Немедленно!
Фу послушно прервал трансляцию.
Я же емко, но отнюдь не коротко высказался о том, что думаю о магии, холопских печатях, купцах-работорговцах и спятивших Князьях духов. Если астрал и впрямь столь всепроникающ, как о нем говорят, Адамов и Тао-Фан в Пустоте наверняка меня услышали.
Не в силах долее находиться запертым в четырех стенах, я вышел на открытый воздух и спустился к морю. Похоже, начинался шторм. Небо потемнело, хотя час был еще далеко не поздним, не на шутку разошедшийся ветер одну за одной накатывал на прибрежные скалы и камни пляжа высокие волны, разбивавшиеся там мелкими седыми брызгами. Над самой водой бешено носились крикливые чайки. Еще какая-то морская птица, пожалуй, чуть помельче них, с белым брюшком и светлыми снизу и черными сверху крыльями весело нарезала круги чуть выше.
— Буревестник, — послышалось у меня за спиной.
Я обернулся: сзади стояла Воронцова.
— Что — буревестник? — переспросил я, нахмурившись.
— Птичка, на которую ты загляделся — называется буревестник.
— Никуда я не засматривался, — буркнул я.
— Ну, значит, мне привиделось, — не стала настаивать молодая графиня.
Я снова повернулся к морю: ну да, волны, чайки, буревестник… Гм, я думал, он огромный, уж точно многим крупнее чайки, а вовсе не наоборот. Как там… «Гордо реет… черной молнии подобный…»[1] А этот разве реет? Так, порхает… И не такой уж он и черный, по крайней мере, снизу. Горе-писатель буревестника вообще видел живьем?
— Пѝнгвина только не хватает, — пробормотал я себе под нос.
— Какого еще пѝнгвина? — пришел черед Милане меня недопонять.
— Жирного. Или глупого, не помню.
— Шутишь? Откуда в Крыму пингвины?
— Обязательно нужен, хотя бы один, — кисло хмыкнул я. — Кто-то должен прятать тело в утесах, раз приближается буря, — махнул я рукой в сторону скал.
— Ты тоже чувствуешь? — спросила Воронцова.
— Что чувствую?
— Что близится буря?
— Так видно же, — небрежно показал я на море.
— Это так, легкое волнение, — поморщилась девушка. — Да я и не о погоде.
— А о чем?
— Что-то грядет… Что-то совсем нехорошее. Провидица из меня так себе, но сегодня работала с Корниловым — как раз над предчувствиями. И меня вдруг буквально накрыло тьмой, — таких панических ноток в голосе Миланы мне еще, пожалуй, слышать не доводилось.
— Нет, я чисто о погоде, — поспешил заверить я. — И еще, наверное, о поэзии. У нас стихи такие есть… Вернее, не совсем стихи, они без рифмы. Но как раз о буревестнике… и прочих птичках. Там смысл: пусть сильнее грянет буря! — продекламировал я.
— Допросишься… — скривилась Воронцова.
— А никогда не хотелось сказать: а гори оно все синим пламенем?! — неожиданно для самого себя разошелся я. — Чтобы весь мир — в труху?
— Ну уж нет, — покачала головой Милана. — Какой ни есть, это мой мир. И я им дорожу, — в словах ее мне послышался упрек.
«Отнюдь не послышался!» — менторским тоном заметил Фу.
— Я к Светке заглянул, — словно бы в собственное оправдание проговорил я.
— А, тогда понятно…
Мы замолчали.
Свистел ветер, плескались волны, где-то вдали громыхнуло. Гроза? Зимой? Хотя в Крыму, наверное, бывает… Так, глядишь, и до пробоя дело дойдет — может, кстати, это его и предощутила у Корнилова Воронцова?
«Нет, сударь, пробоя не будет, — уверенно заявил Фу. — Не сегодня».
Ну, нет так нет. Я против, что ли?
Снова прогрохотало — уже будто бы ближе, но молнии я не видел. Чайки вдруг почему-то бросились врассыпную, и только пресловутый буревестник, как ему и положено, невозмутимо продолжил кружить над морем, радостным криком приветствуя разгул стихии.
[1] М. Горький. «Песня о Буревестнике»
Глава 12
в которой я продавливаю паркет
В тот день сразу же после ужина я отправился спать — ничем другим заниматься никакого настроения у меня не было. Допускал при этом, что так рано сон не придет и я бесцельно проворочаюсь час, а то и все два или три, терзаемый невеселыми думами. Но, вопреки опасениям, отрубился я почти сразу и продрых до самого утра — должно быть, сказалась предыдущая разгульная ночь.